Читаем Холодные сердца полностью

Лебедев не нашелся, что ответить. Такого эксперимента он еще не проводил. Но это и было интересно.

Между тем дежавю продолжалось. Подъехал Фёкл Антонович. Окончательно растеряв бо́льшую часть спокойствия, предводитель мучился оттого, что не знал, как общаться с Ванзаровым после вчерашнего. С виду молодой человек был трезвее некуда. Но что вытворял вчера! И с ним франт незнакомый.

Фёкл Антонович приблизился, борясь со всеми страхами сразу.

– Позвольте представить: господин Лебедев, – сказал Ванзаров. – Лучший в России и за ее пределами криминалист. Прибыл, чтобы помочь в расследовании всех убийств. Подчеркиваю: всех. Вам ясно, Фёкл Антонович?

Предводителю было ясно только одно: от столичного сыщика даже не пахло. И ни следа от вчерашнего. Значит, все это было… Фёкл Антонович не хотел думать, чему стал свидетелем, и принялся выражать неуемные восторги. Лебедев слушал его с интересом.

На извозчике со старшим городовым Макаровым прибыл Асмус. Доктор спрыгнул с пролетки, поглядел на догоравшую прозекторскую и полез за папиросами.

Ванзаров подошел и вместо приветствия ткнул пальцем в гигантский костер.

– Вот! Полюбуйтесь! – закричал он. – Не хотели мне верить, и вот результат. А если бы там оказались вы? Что мне прикажете делать? Рвать на себе волосы от отчаяния? Еще одну жертву оплакивать?

Асмус смутился от такого напора и выбросил папироску.

– Родион Георгиевич, послушайте, я не хотел вас обидеть, но…

Слушать его не стали. Ванзаров пнул кочку и пошел обратно. Доктор догнал.

– Простите, это, случайно, не господин Лебедев? – спросил он.

– Желаете познакомиться? – Ванзаров ускорил шаг. – Извольте. Может, его послушаете.

Он позвал Лебедева и представил доктора. Асмус снял шляпу и пожал знаменитости руку с нескрываемым обожанием.

– Я столько слышал о вас! – сказал он. – Для меня большая честь познакомиться с лучшим криминалистом России лично. А то Родион Георгиевич все пытался меня пристроить на ваше место. Выходило из рук вон плохо.

– Ничего, коллега, это дело наживное. Будете вскрывать по два трупа в день, быстро руку набьете, – ответил Лебедев.

– Нет уж, спасибо. Мне нервных болезней вполне достаточно.

– Аполлон Григорьевич, можно вас на минуточку?

Ванзаров отошел в сторону и теперь подзывал Лебедева к себе. Лебедев извинился перед доктором, который хотел продолжить интересный разговор со звездой, и послушно подошел.

– Вот как меня ценят и чтут в провинции, – сказал он. – Простой народ меня любит. Не то что некоторые чиновники сыскной полиции.

– Планы меняются, – ответил Ванзаров. – Остаетесь здесь, спросите подробности дела у предводителя или хоть у Асмуса. Он будет рад услужить вам. Потом отправляетесь в участок, узнайте, где живет этот Федор Стариков, и предложите ему свои услуги.

– Надо так надо. А вы куда направитесь?

– Зайду в гости к хорошенькой барышне. Зависть берет, глядя на вас и Фру-Фру.

– А здесь как же?

– А здесь… – Ванзаров взглянул на остатки прозекторской, – догорит без нас. В пепле даже вы не найдете улик. Будем рассчитывать только на это…

И он опять постучал по лбу. Вышло довольно звонко.

Нитка летала и падала с яростью коршуна. Слезы высохли, оставив красные пятна на личике и глухую обиду в душе. Переживания никуда не делись. Только вот упасть на диван и предаться тоске было нельзя. Заказы за нее некому сделать. Милым дамам глубоко безразличны сердечные муки модистки. Им платье подавай в срок. Опоздаешь – устроят скандал и в другой раз не придут. А за квартиру платить надо, кушать надо, и хоть что-то на будущую счастливую жизнь тоже отложить хочется. Некогда девушке, зарабатывающей своим трудом, наслаждаться горем. Это счастье другим позволительно, у кого папаши богатые да ухажеры при деньгах. А ей не по чину. Дарья шила с таким остервенением, что работу, на которую отмерила день, почти закончила.

В дверь постучали. Она не ждала посетителей. Сегодня примерок не было, за готовым еще рано. А если кто и мог заглянуть, то ему лучше сразу бежать без оглядки. Дарья девушка скромная, но утюгом может запустить за милое дело. И пусть не думает, что цветочками да конфетами искупит свою вину. Проходимец столичный.

– Чего надо? – крикнула Дарья и сама испугалась, как вышло грубо, прямо как у базарной бабы.

– Позвольте войти?

Голос был мужской, но незнакомый. Дарья снимала комнату у хозяйки. Кроме нее – еще три комнаты. Наверняка кто-нибудь дома. А может, и сама хозяйка открыла. Бояться гостя не было никаких причин. Но Дарья заволновалась, бросила шитье, оправила волосы и встала.

– Входите, открыто…

Она сразу узнала его. Только теперь он был в строгом черном костюме, официальный, как жених, и милый до невозможности. А усы какие! Обиды и горести растаяли, как весенний лед. Дарья обрадовалась так, что чуть не бросилась ему на шею. Воспитание не позволило.

– Вы! – только и сказала она. Было в этом коротком слове столько всего, – и надежда, и удивление, и девичья вера в чудеса.

Ванзаров тронул ус в легком смущении. Все-таки встреча оказалась излишне нежной. Куда больше, чем он ожидал.

– Ничего, что я без приглашения?