Читаем Холодные ключи полностью

С самого отъезда водитель поздравлял пассажиров каждые несколько минут — в том числе упомянув завод «Даймлер Бенц», где этот автобус был изготовлен несколько десятилетий назад, тут Блейель, как житель Штутгарта,[17] присоединился к хору. После второго стакана вина вместо Матвея его стали называть «Мотя». Артём уверил его, что никакой ошибки в этом нет; он и сам теперь Тёма. Вопли после колдобины плавно перешли в следующий мультяшный гимн.

— Песня бременских музыкантов, — сказал Тёма, — ничего на свете лучше нету, чем бродить друзьям по белу свету.

— Везде есть что-то лучше смерти, — ответил Блейель.

Соня тщательно промокнула салфеткой пролитую сивуху со свитера и заговорила. В своей спокойной манере, настолько тихо, что приходилось решать, слушаешь её или нет. Смотрела она мимо Блейеля, в тёмное окно, но обращалась именно к нему. Артём пригнулся и начал переводить. Вокруг всё пели про бременских музыкантов. Дорога снова выровнялась.

— Братец говорит, что ты заинтересовался не только Ак Торгу, но и здешними духами. Если хочешь, расскажу тебе то немногое, что сама про них знаю.

Времени на ответ Артём не дал.

— Есть духи добрые и злые. Те, которые живут в Среднем мире, например, хозяева гор, лесов, рек, как правило, относятся к человеку хорошо. Конечно, если их разозлить, то они накажут. Некоторые раздражительны, другие добродушные. Но если с ними не считаться, им всем это не нравится. Такие духи — такая же часть окружающего мира, как душа в теле, они появляются вместе с местом, где потом живут. Совсем другие — айна, духи Нижнего мира, и узют, которые перемещаются между Нижним и Средним миром. Новичку сложно разобраться с разными духами. А ошибки могут быть смертельными.

— Тогда на помощь придёт шаман, — перебил новичок.

— Или шаманка. Узют — это покойники в течение первых сорока дней после смерти. Чтобы не превратиться в айна, они пытаются войти в тело живого человека. Пока им это не удалось, они невидимы, но можно заметить их присутствие по ветерку или вихрю. Пока они не прокрались в дом, они летают в лесу или по краю поля.

В этом месте раздались аплодисменты, вероятно, знаменовавшие окончание хорового часа. Потом по сторонам зашуршала бумага из-под припасов.

— Айна тоже могут проникать в Средний мир. Они стремятся похитить человеческую душу и унести её с собой в Нижний мир. Ночью они особенно опасны. Когда ты спишь, душа вылетает из ноздри и летает вокруг. Лёгкая добыча. Если держать перед носом спящего уголёк, душа не может вернуться обратно.

Она замолчала и нагнулась за белым пакетом. Потом прибавила:

— Очень опасно уснуть во время заката. В это время духи особенно активны.

Она поставила пакет себе на колени.

— Тёма!

— Что, Мотя?

— Ты не всё перевёл, она ещё что-то сказала.

Артём вздохнул.

— Вижу, тебе неведома жалость. Ладно. Она принесла извинения за младшего братца, заносчивого болвана, которые предпочёл бессистемно профукать полдня в библиотеке вместо того, чтобы сначала спросить у неё.

— О-па.

Блейель не мог поверить, что Соня старше Артёма.

— А откуда она так хорошо знает про…

Он не стал продолжать, брат с сестрой занялись кульком, и вместо айна, узют и разницы в возрасте на свет явились серый хлеб, копчёный сыр, огурцы и помидоры.

Поездка длилась ещё долго, и Блейель много и сладко дремал. Иногда они останавливались — на заправках, у замызганных придорожных кафе, за ними неизменно виднелась уборная, выкрашенная в яркий цвет. Неизменно все женщины предпочитали удалиться в кусты. А Блейель не выходил их автобуса. Только один раз он покинул своё место, когда народ, показывая пальцем в воздух, закричал: «Спутник, спутник!». Он отошёл от киоска, встал на заросший травой деревянный мосток над гремучим ручьем и поглядел на небо — черноты там почти не оставалось, из-за невообразимого количества звёзд и спутников.

— Ак Торгу, — прошептал Блейель и, закинув голову назад, застыл и смотрел на космическое мерцание до тех пор, пока не увидел в небе черты её лица.

В автобусе у него так разболелась шея, что он не мог откинуться на спинку кресла. Налево тоже никак, слишком дребезжало стекло. Справа Соня уснула на плече Артёма, тот склонился к ней головой. Блейель покрутился, попробовал и так и сяк, но пришёл к выводу, что другой альтернативы, как в свою очередь прилечь к Соне на плечо, у него нет. Из её глотки вырвался звук, похожий на протест, но тут же затих.

Он закрыл глаза и вернулся к духам, подумал об угольке под носом и порхающей душе. Но солнце давно уже село. Как могло такое благозвучное слово, как «айна», означать что-то злое? Точно так же, как «Ак Торгу» означало «Белый Шёлк».

Снова раздалось «ура» — пересекли границу Горной Шории. Дорога шла в гору среди густого леса. Пришлось остановиться во мраке, потому что девушка, упавшая на первом ухабе с сиденья, переусердствовала с алкоголем.