Читаем Холодные ключи полностью

Перед дачей — приземистым строением из красного кирпича, в клумбах несли караул две скульптуры из каталога «Шнайдер». Седовласый мужчина с биноклем по имени, как знал Блейель, Герхард зоркое око, и садовница Лизхен — округлый задний фасад наклонившейся женщины в голубом платье в горошек и старомодных панталонах. Сорванца с рогаткой, долженствовавшего увенчать сие собрание, ещё ожидали, сообщили гостю, и какая всё-таки жалость, что в каталоге Фенглера нет таких забавных безделушек. «Одни тряпки, вечно только тряпки, какая скучища», — улыбнулся он. И пособолезновал безвременной кончине от какой-то болезни двух фазанов. Птичий грипп, подумал он, но, конечно же, благоразумно промолчал; к тому же против такого предположения говорил тот факт, что декоративные курочки были ещё живы. У пруда с рыбками стоял пятилетний Людовик, белокурый, с округлым лицом, он нехотя протянул гостю руку. Хозяйка в свободном белоснежном льняном костюме потрепала его по голове и жестом пригласила взрослых в дом. По настоянию Артёма Блейель взглянул на соседние дачи. По размеру дома не уступали карповскому, но скромнее, не кирпичные, а деревянные, некоторые с голубыми ставнями, и в садиках не было птиц, рыб и статуй, зато капуста и картошка.

— Вот и выходные, — объявил герр Карпов (Блейель испугался, услышав, что он говорит) и предложил гостям на выбор пиво, «Сибирская корона» или «Пауланер». С бокалами в руках они пошли за фрау Карповой, осматривая дом. Большая комната, где они находились, объединена с кухней, широкий дубовый стол, мягкая мебель в нервозную клеточку и полдюжины равномерно распределённых абажуров с яркими вышивками. Спальня, небольшая комнатка для гостей, и наверху — царство Людовика. Ах да, ещё туалет, что в здешних краях вполне можно считать достижением. И отдельно — баня, сегодня вечером её затопят, дрова уже в печи. Но это — область её мужа, а прочее, то бишь оформление, обстановка и домашний уют, внутри и снаружи, это всё её стараниями. При этих словах она закрыла дверцу тёмного шкафа, скрывавшего в себе телевизор. В дверь постучали — приехали Наталья и Люба, со свежесобранным, сочившимся влагой букетом полевых цветов.

В честь гостя на столе возникла банка икры. Дальше — больше, робкого вида девушка подала солянку и пирожки с тяжёлой начинкой, огурцы и помидоры с соседского участка. Блейеля попросили рассказать о работе, и он сам себя замучил до смерти, пока бубнил о различных областях логистики. Но фрау Карпова и Наталья дотошно расспрашивали его дальше, даже тогда, когда он принялся в деталях освещать проблемы со службами доставки и таможенными процедурами в некоторых странах.

— А много что производится в Китае? — спросила Соня, отгибая подол футболки и глядя на этикетку.

— Из наших собственных марок — нет, немного. Может, парочка.

— Она спросила, — ухмыльнулся Артём, — потому что это просто смешно, что вот такая майка сначала едет оттуда восемь тысяч километров до Штутгарта и потом семь тысяч обратно. Кстати, у нас в городе есть китайский рынок. Но там продаётся всякое барахло.

— Ну, вообще-то логистика всегда руководствуется математическим расчётом расходов и выгоды.

— Ну да, и выгода состоит в том, что за дорогу в пятнадцать тысяч километров платит наш клиент.

Это насмешливо фыркнула Соня; Артём переводил без продыху, в сногсшибательном темпе, и добавил от себя: «прошу извинить дерзкий тон моей сестрицы».

Но Блейель вовсе не считал, что было за что извиняться. Наоборот, ему нравилось, что с ним особо не чикаются. Так было легче расслабиться, почувствовать себя в своей тарелке, забыть, что он здесь не по своей воле. Теперь ему почти казалось, что он в обычной командировке, в привычной обстановке, когда уютненько переходили от деловой части встречи к неофициальной. Он улыбался насмешнице Соне, пока Галина Карпова пылко распространялась о том, как всё-таки замечательно, что мода Фенглера добралась и до Сибири, и как все присутствующие от этого счастливы. Потом она, должно быть, резко сменила тему — вдруг затрясла рукой над блюдом с пирожками и осеклась, несколько раз вопросительно повторив «Матвей…»?

— Как величать вашего батюшку? — шепнул Артём.

— Его звали Карл.

— Галина, дорогого гостя зовут Матвей Карлович.

— Матвей Карлович, — удовлетворённо повторила фрау Карпова, и Артём закончил, — вы непременно должны съесть несколько пирожков.