Читаем Холодная ночь полностью

Плоть вампира зашипела сразу же, как только на нее попала святая вода. Балтазар пронзительно закричал, и крик этот был таким ужасным, что я едва не лишилась чувств. Потом я ощутила запах горелой плоти и изо всех сил вцепилась в стену, чтобы не упасть.

— О боже, — пробормотала Ракель, побледнела и выбежала из комнаты.

У меня на глаза навернулись слезы, все вокруг поплыло, но я разглядела, что Дана пошла за ней.

Кейт равнодушно смотрела на дымок, поднимавшийся от дергающегося тела Балтазара.

— Ты уверен, что не знаешь, что она задумала?

Дрожащим голосом Балтазар все же сумел выдавить одно слово:

— Н-нет…

— Может, я тебе и верю, — сказала Кейт, — но мне плевать.

Она снова выстрелила в него святой водой, и Балтазар опять закричал. Я чувствовала себя так, будто это меня поливали кислотой. Я сползла на пол и поджала коленки к груди.

Милош произнес:

— Эй, Лукас, твоя девушка сейчас грохнется в обморок. Лучше выведи ее на свежий воздух.

Я замотала головой. Бросить Балтазара казалось мне ужаснее, чем видеть, как его пытают. Но Лукас мгновенно приблизился и поднял меня с полу.

— Пойдем, — пробормотал он. — Довольно.

— Но…

— Бьянка. Пожалуйста.

Балтазар закричал:

— Убирайтесь! Я хочу, чтобы вы ушли! Чтобы все вы ушли!

— Размечтался, кровосос, — жестоко бросила Кейт, и Лукас грубо вытолкнул меня за дверь.

Оказавшись снаружи, я завыла. Громкие, мучительные рыдания надрывали мне горло. Я опустилась на землю, Лукас встал рядом на колени и обнял меня.

— Я что-нибудь придумаю, — сказал он, и в его голосе слышалось отчаяние. — Мы просто… мы должны!

Я прижалась к нему, пытаясь справиться с рыданиями. Чуть дальше, у реки, сидела Ракель, обхватив голову руками, а рядом с ней — Дана. Возможно ли, что даже Ракель поняла, как далеко зашел Черный Крест? Сумеет ли она объяснить это Дане? Если нам придется сделать что-то серьезное ради спасения Балтазара, их помощь не помешает.

Прошло еще несколько минут, показавшихся мне вечностью, и охотники начали выходить наружу. Появилась Кейт, глянула на Лукаса и пожала плечами:

— Он вырубился. Мы займемся им позже.

— Может, он и вправду ничего не знает, — сказал Лукас. — У миссис Бетани есть любимчики, но Балтазар Мор к их числу не относится.

— Вы оба его знаете? — Кейт прищурилась.

Я сообразила, что она вполне может принять мои слезы за то, чем они в действительности и являлись, — за проявление сострадания. А сострадание ей не понравится.

Лукас поспешно произнес:

— В прошлом году он пытался ухаживать за Бьянкой. Она сказала «нет», а ему не понравилось, и он устроил целую сцену. В общем, он у нас в печенках сидит.

Кейт пожала плечами:

— В таком случае, Бьянка, ты должна нам помогать.

И тут меня осенило: «О да, именно так, именно так!»

Я впилась ногтями в ладони, чтобы не заулыбаться.

— Я просто очень… устала.

— Я тоже. — Кейт заметно обмякла. — Боже, и я тоже.

Она отошла, а я повернулась к Лукасу:

— Я знаю, как спасти Балтазара!

Пока нам оставалось только одно — ждать. Лукас сводил меня на ближайший рынок, где мы купили пару бутылок апельсинового сока и каких-то медовых булочек из самых дешевых, завернутых в целлофан и ужасно липких, но все-таки это была первая еда за сутки, и я жадно их слопала.

— Хочешь еще чего-нибудь? — спросил Лукас, когда мы шли с ним по тротуару. Он имел в виду кровь.

— Если ты дашь мне секунду, я кого-нибудь поймаю.

— Я мог бы…

— Нет! — решительно отрезала я. — Лукас, твоя кровь — только в самом крайнем случае. Это и так слишком сильно изменило нас обоих.

— Это связало нас, и не могу сказать, что это плохо.

Я вспомнила, как мне почти удалось отыскать Лукаса в самый разгар сражения только благодаря узам крови. Но он об этом не знал и говорил о чем-то другом.

— Ты ревнуешь к Балтазару, — заметила я.

— А должен?

— Я не имела в виду… Лукас, ты же знаешь, я люблю тебя. Только тебя. Но еще ты знаешь, что я пила его кровь, и мне кажется, что это тебя бесит. Пожалуйста, пойми, это совсем, совсем другое.

— В смысле — намного значительнее?

Я помотала головой:

— Просто другое, и все. Поверь, в мире нет ничего — ничего! — что сводило бы меня с ума, кроме близости с тобой.

— Он для тебя важен, — спокойно произнес Лукас. — И этого не скрыть.

— Ты важнее.

Я обвила его шею руками и поцеловала. Губы Лукаса были сладкими от сока. Сначала поцелуй был нежным, но очень скоро он сделался страстным. Лукас крепко обнял меня за талию, губы наши приоткрылись, его язык коснулся моего. Я вспомнила прошедшую ночь, когда мы спали рядом, и от этого поцелуй стал еще ярче. У меня подкосились ноги.

Я отпрянула:

— От твоих поцелуев во мне пробуждается голод.

— Я уже сказал, что не против.

— А я сказала — нет. Пойду поймаю кого-нибудь. Только не смотри, ладно?

— Какая стеснительная! — фыркнул он, но отвернулся.

Честно говоря, не так уж мне хотелось крови, но то, что мы задумали, было очень рискованно. Мне нужно было сосредоточиться. Мне нужны были силы.