«Потеряшку» приняли очень горячо, по пути объяснив, что за побег ему слегка накинут. «Слегка» — потому что побег не удался, а «накинут», что бы и в мыслях больше не было бегать.

«Какой-то у меня бесконечно длинный первый рабочий день…» — Пожаловался я автомату с газировкой в «финишном» коридоре.

Пинать бедолагу не стал — по моим воспоминаниям, в столе должно стоять полчашки кофе.

Кофе в столе, может и стоял, только сейчас, за моим столом сидел шеф и зорким ястребом наблюдал за работой отдела «Н», что-то черкая на листке бумаги.

— Шеф? — Я оттащил стул от соседнего стола и уселся напротив. — Проблемы?

— Объясни мне, Сайд, почему, люди у которых все есть — перестают быть людьми? — Тяжело вздохнув, шеф снова «припер себе кофе» и с удобством развалился на моем стуле. — А из всех стульев в вашем отделе — самые удобные у Тебя и у Амины?

— Просто Вы, шеф — кот. А люди, у которых все есть… — Я замер, формулируя свои ощущения. — Им все равно. Ведь важно для них только то, что есть у них… У нас проблемы?

— Слегка. — Шеф сделал глоток и зажмурился, на мгновение действительно став похожим на кота. — Я так и не могу понять, какого черта, они приперли с собой на встречу — «кноккера»?

«Кноккер» или по сложному — «эмпат-транскодер», а по простому — взломщик мозгов, в формат нашей встречи как-то не вписывался.

Кому-то очень захотелось покопаться в головах высшего руководства «Фемиды»?

Или не покопаться, а «закопать»?

— Сайд. Анализ! — Отчетливо приказал шеф и вбитый в подкорку рефлекс заставил выдать на гора все мои размышления.

Пока говорил, заметил, что наш стол отделен от всех «сферой Хаоса» — «конструктом» бешено тяжелым и максимально эффективным.

Пока мы беседуем в «сфере», на нас можно сбросить ядерную бомбу и мы ее не заметим.

Утрирую, конечно.

Весь мой анализ уместился в три минуты, за который шеф успел выдуть весь кофе, сделать себе свежее и отвалится на спинку моего стула, прокручивая в голове мои слова.

Едва «сфера» распалась, у стола нарисовался Толик и вежливо поздоровавшись, отправил нас к Амине.

У меня уже глаза слипались и зевалось так сладко, что даже прикрываясь обеими ладонями, я вызывал ответные зевки у всех видевших меня, окружающих.

Амина, видя такое положение дел, недрогнувшей рукой указала мне на дверь, отправляя на отсып.

Шеф, понимающе кивнул и «сделал ручкой».

Отчаянно зевая, до слез, до вывиха челюсти, провесил очередной проход, вывалился в него, прошел в ванну, набрал ее и в ней и заснул.

Во сне бегал, прыгал и уклонялся — сперва от кофеварки, потом от человека, с головой дятла и зубилом вместо носа-клюва, который бегал за мной и орал: «Я все о тебе расскажу! Всем правду о тебе выложу!»

Да, когда мозг хочет, он так события вывернет, что мало не покажется.

Через, часа полтора, когда вода стала комнатной температуры и я едва не захлебнулся, соскользнув на дно ванны, все-таки проснулся, выбрался в комнату и рухнул на кровать, мокрый и все такой же сонный.

А тот, кто скажет мне, что спать на закате вредно — пусть идет в пешее эротическое путешествие, на пятой скорости.

И снова сны, сны, сны.

Меня перебрасывало из одного полушария в другое, мозг отчаянно пытался мне что-то сказать, подтолкнуть в нужную сторону, но я его не понимал.

Подсознание, видя такой вопиющий факт пренебрежения, обиделось и ушло в подполье.

А я — отлично выспался.

В 23:15 я снова был на работе, сидел за своим любимым столом и перечитывал дело Аммерсана, на этот раз, присматриваясь к нему с точки зрения полученных новых данных.

Несомненно, два этих дела пересекались, и несло от них пропастиной — с ног шибало.

А вопросов становилось все больше.

К папке Аммерсана добавилась папка пилота — Гарика Вильнева, 29 лет, бывший гражданин Польши, бывший военный пилот, бывший, бывший, бывший.

Ни родни, ни друзей.

По описаниям знакомых — пилот от Бога.

Жил только небом и для неба.

Посмотрел его летную карточку и завидливо покачал головой — «пилот всего на свете».

Физические параметры — круче только у космонавтов.

Добравшись до заключения комиссии, по поводу катастрофы и замер, вчитываясь в резюме.

«Ошибка при пилотировании, опасно низкая высота, критически малая скорость, не справился с управлением…» — Издеваются?!

От расстройства, пошел за кофе.

— Сайд! — Отвлек меня от неторопливого выбора кофе, Толик. — Как ты думаешь, кого «ментат» имел в виду? Неужто…?

Да, слухи распространяются быстро.

— Толик, а ты сам, как думаешь? — Я ехидно улыбнулся.

— Оператор — точно! — Толик сделал глоток и закашлялся, поперхнувшись горячим.

— Толик… А что, «бритву Оккама», уже отменили? — Я подмигнул Спице и, прихватив чашку, вернулся к себе за стол.

16

— … Жене позвони! — Стукнула пальцем по столу Агни, испугав меня, до мокрых носков. — Какие, вы, мужики… Одинаковые! Мой тоже — на работе до поздна висел, а позвонить — забывал!

Вся моя стройная конструкция, легла на бумагу и теперь смотрела на меня, намекая, что мне пора искать новую работу. Желательно — на другом континенте, сделав пластическую операцию и… Не только мне одному.