— Или — не все. — Жестко добавил я.

Перебираться по скользким и ржавым металлическим перекладинам — удовольствие для «экстримала». Или — идиота, что, зачастую, одно и то же.

А тут, таковых, аж четверо.

Внизу, под мостом, несла свои свинцовые воды река.

Георг, перебравшимся на другой берег первым, с удовольствием спрыгнул на твердую землю.

— Чисто! — Он помахал рукой и исчез, растворившись в пелене внезапно налетевшего тумана.

— Стойте! Подождите! Этот туман, он — живой! — Аша от ужаса вжалась в ржавые конструкции, отводя клочья тумана от моста, бешено разворачивающимся «конструктом». — Подождите, пожалуйста!

Словно кто-то из нас торопился…

Нэт, выставив огненный заслон, стала звать Георга.

— Нэт! Замолчи! — Потребовал я, стараясь вслушаться в удаляющийся туман. — Все. Его нет. Не зови мертвых.

— Ты… Ты — Убийца! — Вырвалось у Нэт.

— Профессиональный. — Признался я, почти не покривив душой. — И, если уж совсем четно, мне все равно, выживете вы или нет. Даже более того, мне почти все равно, выживу ли я. Можно подумать, я требовал «балласт». То, что Вы видели — это цветочки. Смерть Сантаны и Георга — быстрая и безболезненная. А там, куда мы идем — смерть страшная. Даже для меня.

Моя ярость вылилась в черный клинок, распоровший туман.

— Особенно для меня. При любом раскладе… — Едва слышно добавил я себе под нос, ни к кому не обращаясь.

25

Сойдя с моста в гробовой тишине, мы потопали к такой недалекой, но желанной цели.

По поводу недалекой, я, конечно, поторопился — за десятку лет, совершенно из головы долой, что между мостом и целью еще километрик. С гаком.

— Ну и вонь. — Нэт старательно прикрыла нос сперва рукой, потом залезла в рюкзак и достала тонкий шарфик. Разодрав его на пополам, честно поделилась с подругой, игнорируя меня. — Это что, всегда так?

На моей памяти такой запах уже был. В одной из комнат лаборатории, где догнивали останки тех сотрудников «интерпола», что не прошли «карантин».

Учитывая безветрие и все усиливающийся запах, уже скоро мы будем проходить мимо эпицентра.

— Запах — оттуда! — Аша ткнула пальцем куда-то влево, где вдоль дороги тянулся металлический забор, оканчивающийся широкими воротами и одноэтажным домиком с прикрепленной синей табличкой. — Это что — скотобойня?

— Нет. «Зона». — Я с трудом вспомнил это заведение, настолько оно было неприметным и спокойным, предназначенным, по большей мере для тех, кто свое преступление совершил по неосторожности и теперь переживал от этого больше, чем мог.

— Как в «Сталкере»? — Не поняла меня Нэт.

— Нет. Тюрьма. Для «легких случаев и тех, кто раскаялся»… — Улыбнулся я.

— Их что — оставили здесь умирать?! — Размер глаз Аши мог поспорить со свалившимися вместе со столбами фарфоровыми изоляторами, что в изобилии валялись вокруг нас.

А мне стало дурно от того, что такая простая мысль, может оказаться правдой.

— Ждите меня здесь. — Сбросив с плеча тубус, достал из кармана носовой платок и, стараясь дышать носом, двинулся на все усиливающийся запах.

Ворота стояли незыблемо, а вот калитка оказалась даже и не заперта. Миновав пост охраны, пошел по территории.

Десяток бараков. Пяток двухэтажных административных, домиков.

И режущая вонь, выворачивающая наизнанку, вышибающая слезы из глаз.

Плац в центре пуст и аккуратно выметен.

Заглянув в окно одного из бараков, пожалел о том, что это сделал: разлагающаяся протоплазма человеческих тел шевелилась от количества червей, ее пожирающих.

Пройдя корпуса, только и успел порадоваться, что коротко подстригся, «на всякий случай» — пустых зданий не было. Везде одно и то же: черви и протоплазма…

За территорией тюрьмы отчаянно выворачивала на дорогу собственный желудок, Нэт, не послушавшая меня и сунувшая нос, куда ее не просили.

— Там же тысячи… — Она сползла по стенке и посмотрела на меня так, словно это я расстрелял этих людей.

— В трех заведениях города — 34 тысячи 236 человек. — Из административного здания, отделенного от тюрьмы забором, вышла Аша и протянула мне бумажку. — Они их всех…

Я молчком изучал сделанный под копирку, рапорт.

Все верно: «Принято на баланс, списано с баланса. Истрачено отравляющего вещества».

Сухие строчки, которые мне лично, читать не внове.

— Там еще и это, было. — Аша достала документ и со вздохом протянула мне.

Из тридцати тысяч, двадцать шесть — граждане других стран…

Вот и понятно, почему никто здесь и не был, с момента закрытия города.

Восток и Демократия договорились, избавившись от людей.

А что, можно подумать, кто-то будет искать здесь бедных з\к?

А так, разом, избавились от множества проблем.

«Нет тела — нет дела…»

— Надо все задокументировать… — Нэт бледная и решительная, встала со своего места. — Нам иначе не поверят…

— Сиди. — Вздохнул я. — Уже задокументировал…

Я постучал по левому углу воротника, с вшитой камерой — подарок от нашей технической службы.

Одно из маленьких дел, о которых пришлось подумать, прежде чем совать голову в пасть неизвестно кому.

— Там, — Аша кивнула головой в сторону домика, из которого она вышла. — Труп. В форме и без головы. Застрелился…