Читаем Холод (СИ) полностью

— Ну, все… — Сказали мы одновременно и вышли наружу.

Марша через дверь, а я выскользнул в открытое окно — внедорожник меня «поджал» и открывать дверь было просто некуда.

Маршу я догнал буквально через секунду и встал возле пассажирской двери.

Полицейский, пока еще вежливо, просил открыть окно и предъявить документы, когда разъяренная рыжая ирландка, отстранила его от машины, расстегнула кардиган и, достав из кобуры пистолет, рассадила боковое стекло, воткнув в него рукоятку своего «китайца» QSZ -92, обдав водителя осколками.

— Выходи по-доброму… — Марша щелкнула курком. — Или вынесут…

Полицейский потянулся было за своим табельным, но, видимо забыл его дома. Или передумал. Или ему помешал водитель внедорожника, придержав его за руку и что-то твердо выговаривая.

Первой щелкнула замком дверца пассажирская, и из салона вывалился в дымину пьяный негритос.

Увидев меня, протер кулаком глаза и, повернувшись ко мне спиной, принялся расстегивать ширинку.

— Не смей ссать на мою машину, черножопая обезьяна! — Раздался правильный английский из салона и, подумав, некто добавил уже на-немецком: — Или я тебя брошу посреди дороги, зассанец!

Голос был женский.

— Выходи из машины! — Потребовал полицейский, с опаской посматривая на мою жену и с недоумением глядя на меня, стоящего совершенно спокойно.

— Да пошла ты в жопу, шл… американская! — На чистом русском ответил ей негр и облегченно вздохнул. — Черножопый… На себя давно в зеркало смотрела?!

Поправив кепку, парень поддался силам гравитации и принялся заваливаться на бок.

Ширинку застегнуть он не успел.

Открывшаяся водительская дверь выпустила наружу то, что в народе принято называть «мулаткой-шоколадкой». Только шоколад был явно черный.

— Я — гражданка свободной Америки! — Девушка попыталась оттолкнуть полицейского с дороги. — А эта бл… не пускает меня ехать!

Сперва я подумал было, что она имеет ввиду полицейского, но эта «шоколадка», ткнула пальцем в Маршу.

Марша глубоко вдохнула, убрала пистолет в кобуру и выдала длинную и витиеватую фразу, куда американка может поехать, в какой позе и сколько раз.

Негритянка замерла, переваривая, и кинулась в драку, осознав услышанное.

Стоило ей схватить Маршу за руку, как сработали мои «конструкты» и на асфальт посыпались черные пальцы. Черные, потому что — обугленные.

Следом сработал один из «брюликов» и черное тело принялось дергаться, получая полный заряд, сравнимый с зарядом электрошокера. Упав на асфальт, тело судорожно согнулось и освободилось от содержимого желудка и мочевого пузыря.

— Да вы — «охрэнэлли»! — Выдал восхищенно парень, снова удерживая полицейского и пытаясь спрятать улыбку.

— Погоди, не лезь, под разряд… — Это он сказал, придерживая полицейскому. — Сейчас она «заземл…»

И тут сработала защита, которую я «вшил» в обручальное кольцо, так сказать, «тяжелая артиллерия».

«Почему» она сработала — я буду разбираться потом, потому как этот «конструкт» рассчитывался как «последний шанс». Ну, почти… А вот то, «как именно» он сработал, я и сам наблюдал, разинув рот: над согнувшейся в позе эмбриона фигуркой девушки, разлилось зеленое свечение, окутывая тело, а затем, пропало, явив нашим глазам совершенно седую девушку.

Марша сама едва не оставила завтрак на асфальте.

— Вы что творите! — «Взорвался» полицейский, с чувством матерясь. — Я что, эту вонючку на руках теперь, на пост нести должен?!

— А, вон у нее спутник есть — пусть и тащит. — Предложил я.

«Спутник», в это время, смог застегнуть ширинку, но, видимо забыл, зачем именно он ее расстегивал и на штанах спереди у него расплывалось темное пятно.

— Грузим их в машину, да я их до поста, дотяну… — Предложил водитель внедорожника и, дождавшись растерянного кивка полицейского, сдвинувшего фуражку на затылок, полез в багажник за тросом.

— Может, надо пальцы собрать? — Полицейский задумчиво чесал лоб, сдвигая фуражку все выше и выше. — Может, еще пришить смогут?

— Точно — не смогут! — Марша, присев, изучала обрубки. — Они — жареные!

Полицейский проглотил комок, борясь с тошнотой.

— Но, собрать надо — будут вещдоки… — Поспешил я, внести разумное зерно. — Иначе она по судам затаскает… А так — нападение и всего делов!

Длинная и витиеватая ругань истинно русского гаишника, хоть они вот уже тридцать лет как ГИБДД, бальзамом пролилась мне по сердцу.

Помянув всех присутствующих, отсутствующих, приказующих и указующих в одном длинном предложении, полицейский, со вздохом, наклонился над негритянкой.

— Давай, бери за ноги! — Приказал он мне, хватая девушку за руки. — А ты — двери открой. Задние…

Через несколько минут, оба мокрых тельца лежали на заднем сидении оранжевого «лансика» и не шевелились, пованивая. Мне пришлось устроиться на водительском месте, пока авто перегоняли к посту на прицепе.

Внутри «лансик» оказался очень даже ничего: знаменитая акустика от «сони», десяток странных указателей, помимо стандартной приборной панели и куча золотых фитюлек, свисающих отовсюду.

Объехав четыре полосы, что все это время стояли и ждали, остановленные жезлом полицейского, мы оказались у бетонного «курятника» на постаменте.