Читаем Хольмганг полностью

С той поры прошло уже два года. Гогри выучился бить копьём и рубить мечом, вязать морские узлы и держать в руках весло драккара, но в сказаниях настоящей родины ещё путался. Бродячий скальд Скульдольф Повар знал его историю, поэтому там, где ему казалось нужным, давал пояснения. Но и другие собратья по страшной погоне удостаивались того, чтобы сказитель делал в легенде паузы.

– Годфред Свирепый не знал дрожи ни в поединке чести, ни в кровавом набеге, но при виде волка, уничтожившего целый хирд воинов словно стадо беззащитных баранов, сердце его забилось сильнее, чем у бешеной собаки, на которую плеснули холодной воды. Да-да, Годфред Боец, твой тезка, оставшись наедине со столь могучим противником, испытал страх! А ведь он был великий воин, поверь, твоё мастерство против его – это крохотный ялик против сорокавёсельного драккара.

Годфред брезгливо наморщил нос. Уж он-то не испугается волка-переростка. В поисках славы хольмгангер, профессиональный поединщик, объездил немало фиордов и нигде не смог найти человека, который бы лучше владел обоюдоострой секирой. Правда, хороших мечников, копьеносцев или тех, кто избрал любимым оружием секиру с одним лезвием, в любом уголке сурового Севера в разы больше, но так ведь на поединках чести – жестоких, но справедливых состязаниях до первой крови или смертельного конца – шансы противников должны быть равны. Обоюдоострая секира – редкое оружие, потому доселе Годфреду не приходилось терпеть поражения.

Олаф-рус, третий участник погони, заметил браваду Годфреда, но обратил внимание, что бравада эта мнимая. Годфред Боец боится – биться с вервольфом не то же самое, что с человеком, да и ссылку на то, что «я сражаюсь только обоюдоострой секирой», оборотень не примет. Годфред боится, хоть и не показывает виду, и с каждым днём всё больше проклинает вечер, когда встретил двух викингов, идущих по следам оборотня, и согласился присоединиться к ним. Он мог бы попытаться скрыть свой страх от кого угодно, но от Олафа из племени русов скрыть его было невозможно. Олаф-рус – потомок волхвов и потому видит то, что от других сокрыто. Он не умеет разговаривать с богами, не унаследовал способности к колдовству, но как никто умеет распознавать колдунов, да и просто лжецов среди простых людей. Гогри Иноземец никогда не был на островах и фиордах племени русов, но слышал об Олафе много хорошего, поэтому был безумно рад встретиться с ним на третий день погони за жутким зверем, что перегрыз горло его отцу.

Точнее, за двумя зверями. Первый – молодой, второй – в седой шкуре. Первый пробрался в дом ярла и прикончил его спящим, а второй сторожил вход. Первый ушёл незамеченным, а второго успел заметить пастух. Бонд поднял копьё, чтобы метнуть, но зверь вдруг остановился и дал понять, что не стоит этого делать.

И пастух сразу понял, что имеет дело с оборотнем. Обычные волки не умеют мотать головой, когда нужно сказать «нет».

Все думали, что северных оборотней уже не существует. Что в стране извилистых фиордов последний вервольф был убит лет сорок назад. Но смерть ярла Гатли по прозвищу Орёл рассеяла эти надежды в прах.

Большая часть викингов была в набеге, и лишь немногих конунг оставил ярлам, дабы окрестные бонды спали мирным сном. Гогри по прозвищу Иноземец принял командование вместо отца, и первым его приказом было всем оставаться на месте. Если какой-нибудь бродячий хирд без роду и племени в отсутствие вооружённых мужчин разорит землепашцев и скотоводов, за которых отвечает род Сонерсонов, а конунг вернётся из набега с полупустыми трюмами, зима будет тяжёлой. Вервольф нанёс ущерб роду Сонерсонов, значит, род Сонерсонов и должен мстить, и то, что самый старший мужчина этого рода – восемнадцатилетний юноша, не имеет никакого значения.

Гогри ушёл в погоню за вервольфами один. Уже на третий день он едва не сбился с пути, но к счастью ему встретился Олаф-рус, потом бродячий боец, и уже потом бродячий певец, хранивший в своей голове больше сказаний, чем знали остальные участники погони вместе взятые. И волки-оборотни были более чем частыми персонажами его историй.