Читаем Холли полностью

Их взгляды встречаются над бокалами – его голубые глаза с её ещё более голубыми, – затем они пьют. Первый глоток вызывает у Эмили дрожь, всегда так бывает. Это из-за солоноватого привкуса, скрытого за прозрачностью «Мондави» 2012 года. Потом она выпивает остаток, радуясь жару, прилившему к щекам и пальцам рук. Даже к пальцам ног! Прилив жизненных сил – слабый, как голодные спазмы в желудке, но несомненный – и от того ещё более желанный.

– Ещё капельку?

– А осталось?

– Более чем.

– Тогда налей. Чуть-чуть.

Родди снова разливает вино. Они пьют. На этот раз Эм почти не замечает солоноватый привкус.

– Ты голодна, дорогая?

– Вообще-то да, – говорит она. – Немного.

– Тогда позволь шеф-повару Родни подать на стол. Оставь место для десерта. – Он подмигивает ей и Эм не может удержаться от смеха. Старый плут!

Брокколи и морковь – в пароварке. Картофельное пюре (так легче для старческих зубов) – подогревается. Родди растапливает сливочное масло на сковородке (он всегда кладёт слишком много, но вечно жить никто не будет), затем высыпает тарелку нарезанного лука и обжаривает. Запах божественный, и на этот раз приступ голода у Эм становится сильнее. Помешивая лук, переворачивая, чтобы он сперва стал прозрачным, а потом подрумянился, Родди напевает «Прелестные глазки ангелочка», песню из старых добрых времен.

Эмили вспоминает танцы во времена учёбы в школе – мальчики в пиджаках, девочки в платьях. Она помнит, как плясала шейк под «Ди Ди Шарп», степ под «Довеллс», ватуси под «Канибал и Головорезы».[26] Сегодня такое название сочли бы неполиткорректным, считает она.

Родди ставит тарелки на столешницу, чтобы разложить овощи, картофельное пюре, и pièce de résistance[27] из духовки – трехфунтовый кусок запечённого мяса в собственном соку (приправленный любимыми специями Родди). Он показывает его Эмили, которая аплодирует.

Он нарезает печень ломтиками, посыпает их поджаренным луком и подаёт тарелки на стол. Теперь Эм чувствует себя не просто голодной, а изголодавшейся. Сначала они едят почти не разговаривая, но, по мере того, как наполняются желудки, они вспоминают, как часто бывает, о былых временах, о тех, кто умер или уехал. С каждым годом список становится всё длиннее.

– Ещё? – предлагает он. Они съели немалую часть печени, но и осталось порядочно.

– Мне больше не съесть, – отвечает Эмили. – Боже мой, Родни, на этот раз ты превзошёл самого себя.

– Выпей немного вина, – говорит он и наливает. – Десерт оставим на потом. В девять начнётся твой сериал.

– «Досье на признаков» – говорит она.

– Он самый. Как твой ишиас, дорогая?

– Кажется, немного лучше. Но будь добр, приберись и помой посуду сам, если не возражаешь. Я хочу просмотреть остальные письменные работы.

– Совсем не возражаю. Кто готовит – тот и убирает, как говорила моя бабушка. Нашла что-нибудь стоящее?

Эм морщится.

– Два или три прозаика, которые не так ужасны, но это тот случай, когда похвала только для вида, тебе не кажется?

Родди смеётся.

– В точку.

Она посылает ему воздушный поцелуй и уезжает в кресле-коляске.

2

Позже, когда таймеры выключили и без того неяркую рождественскую иллюминацию на Ридж-Роуд, Эм погружается в просмотр «Досье на призраков», где экстрасенс-исследователь составляет карту холодных зон особняка в Новой Англии, выглядящего как обветшавшая копия их собственного дома. Она чувствует себя намного лучше. Ещё слишком рано для чувства настоящего облегчения после печени и вина… или уже началось? Спину определённо отпускает, и стреляющие боли в левой ноге кажутся не такими уж сильными.

С кухни доносился звук работающего блендера, но теперь он смолк. Минуту спустя входит Родди, неся на подносе два охлажденных бокала с десертом. Он переоделся в пижаму, тапочки и синий велюровый халат, который она подарила ему на Рождество в прошлом году.

– Вот и я, – говорит он, протягивая один из бокалов и длинную ложку. – Десерт, как и обещал!

Он садится рядом с Эм в мягкое кресло, завершая образ пары, которую в кампусе часто приводили как хороший – нет, идеальный – пример долговечной любви.

Эмили берёт свой бокал.

– Спасибо, любовь моя.

– Всегда пожалуйста. Что показывают?

– Холодные зоны.

– Это сквозняки.

Эм бросает на мужа быстрый взгляд.

– Учёный всегда остаётся учёным.

– Совершенно верно.

Они смотрят телевизор вместе, наслаждаясь малиновым десертом с мозгами Питера Стейнмана.

3

За одиннадцать дней до Рождества Эмили Харрис медленно, но уверенно, возвращается от почтового ящика дома № 93 по Ридж-Роуд. Она поднимается по ступенькам крыльца, подперев кулаком поясницу с левой стороны, но это скорее привычка, чем необходимость. Ишиас вернётся, она знает это по печальному опыту, но сейчас болезнь почти совсем отступила. Эм поворачивается и с одобрением смотрит на красный бант на почтовом ящике.

– Венок я повешу позже, – говорит Родди.

Она вздрагивает и оборачивается.

– Так и норовишь подкрасться к девушке, да?

Он улыбается, глядя вниз на свои ноги в носках.

– Тихий и смертоносный – это про меня. Как твоя спина, дорогая?

– Довольно неплохо. Даже прекрасно. А твой артрит?