Читаем Холли полностью

— Киша, решилась бы Бонни уехать из города, чтобы отвязаться от своей матери? Все эти постоянные придирки и жалобы, эти ссоры?

— То же самое интересовало женщину из полиции, — отвечает Киша. — Мы не виделись, она звонила по телефону. Задала два-три вопроса, а потом «спасибо, мисс Стоун, вы мне очень помогли». Как банально. Ответ на твой вопрос: ни за что. Если я навела тебя на мысль, что Бон и миссис Ди вцепились друг другу в глотки, я этого не хотела. Они ссорились, иногда кричали друг на друга, но без рукоприкладства, и они всегда мирились. По крайней мере, насколько я знаю. Их отношения были больше похожи на ситуацию, когда ты никак не может вытряхнуть из ботинка надоедливый камешек.

Холли поражена этими словами. Она задумывается, была ли для неё Шарлотта камешком в ботинке? Она вспоминает Дэниела Хэйли, вора, который не был вором, и решает, что сравнение с камешком слишком мягкое.

— Мисс Гибни? Холли? Ты ещё здесь или овец считаешь? — Киша улыбается.

— Кажется, да. Имелся ли у неё запас наличных, о котором ты знала? Спрашиваю, потому что по её кредитке не было никаких расходов.

— У Бонни? Нет. Всё, что она не тратила, отправлялось на счёт в банке, и, возможно, в кое-какие вложения. Она интересовалась фондовым рынком, но воротилой не была.

— Она оставляла у тебя дома одежду? Ту, которой теперь там нет?

Киша прищуривается.

— Что ты имеешь в виду?

Холли, как правило, застенчива, но всё меняется, когда она идёт по следу.

— Буду откровенна. Я хочу знать, покрываешь ли ты её. Ты её лучшая подруга. Я вижу, ты верна ей, и думаю, ты бы согласилась, если бы Бонни попросила.

— Это слегка возмутительно, — говорит Киша.

Холли, которая после ковида стала избегать прикосновений, кладёт руку на плечо девушки, даже не задумываясь.

— Иногда моя работа заключается в том, чтобы задавать неприятные вопросы. Возможно, у Пенни и Бонни были не идеальные отношения, но эта женщина платит мне за поиски её дочери, потому что ей осталось полшага до безумия.

— Ясно. Я поняла. Нет, Бон не хранила у меня дома никакой одежды. Нет, у неё не было тайника с наличкой. Нет, Мэтт Конрой не лапал её. Он также всех расспросил: отдел кадров колледжа, охрану кампуса, нескольких завсегдатаев библиотеки. Проявил старание, надо отдать ему должное. Записка, которую якобы оставила Бонни? Это полная чушь. И бросила своей велик? Он ей нравился. Она копила на него. Говорю тебе, кто-то преследовал её, схватил, изнасиловал и убил. Мою милую Бонни.

На этот раз у Киши текут слёзы, и она опускает голову.

— А что насчёт её парня? Тома Хиггинса? Знаешь что-нибудь о нём?

Киша издаёт резкий смешок и поднимает глаза.

— Бывший парень. Слабак. Неудачник. Укурок. Насчёт него мать Бонни была права. Определённо не из тех, кто способен на похищение. Я с самого начала не понимала, что Бон в нём нашла. — Затем она повторяет слова Пенни: — Наверное, он был великолепен в постели.

Холли возвращается к версии о преследовании. Она кажется всё более и более вероятной, и это говорит о том, что преступление не было спонтанным. Следовательно, нужно ещё раз очень внимательно просмотреть видеозапись с камеры «Джет Март». Но это подождёт до завтра, когда её глаза и разум будут свежими. Этот день был таким долгим.

— Ты давно работаешь частным детективом?

— Несколько лет, — отвечает Холли.

— Это интересно?

— Да, я так думаю. Конечно, бывают периоды безделья.

— А бывает опасно?

Холли вспоминает одну пещеру в Техасе. И существо, притворявшееся человеком и падающее в шахту лифта с затихающим криком.

— Не часто.

— Я интересуюсь, потому что ты женщина и всё такое. Как ты к этому пришла? Ты служила в полиции? Ты не похожа на копа.

Раздаётся ещё один лязг подковы, сопровождаемый восторженными криками. Подростки поют «Сегодня вечером» из «Вестсайдской истории». Доносятся их юные голоса.

— Я никогда не была копом, — говорит Холли. — Что касается того, как я попала в этот бизнес… тут тоже всё сложно.

— Что ж, надеюсь, ты преуспеешь. Я люблю Бонни как сестру, и надеюсь, ты выяснишь, что с ней случилось. Но я не могу избавиться от чувства горечи. Мать Бонни богата, у неё хорошая работа в банке. Она может позволить себе оплатить твои услуги. Я знаю, неправильно так думать, но ничего не могу с собой поделать.

Холли могла бы сказать Кише, что Пенни Даль не так уж и богата, её уволили с работы из-за ковида, и хотя она, возможно, продолжает получать чеки от «НорБэнк», это не сравнится с её прошлой зарплатой. Холли могла бы сказать всё это, но молчит. Вместо этого она делает то, что у неё получается лучше всего: не сводит глаз с Киши. Её глаза говорят: расскажи мне больше. Киша так и делает, и от расстройства, гнева или того и другого сразу, она теряет часть своей осторожности при разговоре с белой женщиной. Немного, совсем чуть-чуть.