Барбара так и поступает, быстро набрасывая эссе поперёк голубых линий. Согласно требованию премии Пенли, оно не должно превышать пятисот слов. У Барбары эссе намного короче. И оказывается, Оливия всё-таки пришла ей на помощь, сказав ещё кое-что на одной из тех утренних встреч, изменивших жизнь Барбары. Может, сильнее, чем сможет изменить колледж.

«Я пишу стихи, потому что без них я — неживая». Барбара на секунду прерывается, затем добавляет: «Просьба написать эссе о моей поэзии после того, как я отправила вам так много своих стихов — это идиотизм. Моя поэзия — вот моё эссе».

Она дважды складывает листок с рваным краем и засовывает его в конверт, уже подписанный и с наклеенной маркой. Спешно одевается, сбегает вниз по лестнице и выходит на улицу, не заперев дверь. Барбара бежит через квартал, снова вспотев — холодный душ насмарку. Но ей всё равно. Нужно закончить дело, прежде чем она передумает. Чего нельзя допускать, потому что она всё написала правильно.

Почтовый ящик находится на углу. Барбара опускает в него конверт, наклоняется и обхватывает руками колени, тяжело дыша.

«Мне безразлично, проиграю я или выиграю. Мне безразлично. Мне безразлично».

Позже она может пожалеть о том, что написала, но не сейчас. Стоя у почтового ящика, согнувшись, со вспотевшими волосами, падающими на лицо, она знает, что это правда.

Только стихи важны.

Ничего больше. Не призы. Не публикации. Не богатство, не слава или то и другое вместе.

Только работа.

1 июля 2021

8:03 вечера.

Бонни Рэй Даль едет на велосипеде по Ред-Бэнк-Авеню и сворачивает к «Джет Март».

8:04.

Она спешивается, снимает шлем и встряхивает волосы. Кладёт шлем на сиденье и заходит в магазин.

— Привет, Эмилио, — говорит Бонни, улыбаясь.

— Привет, — отвечает он, тоже с улыбкой.

Бонни проходит мимо «пивной пещеры» к дальнему холодильнику с безалкогольными напитками. Берёт диетическую пепси. Направляется обратно по проходу, затем останавливается у стойки со сладостями: «Твинкис», «Хо-Хос», «Йодлс», «Литтл Деббис». Бонни берёт упаковку «Хо-Хос», раздумывает. Эмилио выкладывает сигареты на полку за кассой. Снаружи мимо магазина проезжает фургон.

8:05.

За рулём фургона Родди Харрис. В кармане его спортивного пиджака лежит шприц с валиумом. Эмили уже сидит в кресле-коляске, готовая к миссии… сегодня вечером ей это нужно. Её ишиас вернулся и жаждет мести. Родди въезжает на потрескавшуюся стоянку перед «Мастерской Билла по ремонту автомобильных и малолитражных двигателей», поставив фургон раздвижной дверью к зданию.

— Сейчас появится один рождественский эльф, — говорит он.

— Только поторопись, — огрызается Эмили. — Я не хочу упустить её. Я чувствую настоящую агонию.

Эмили поворачивает кресло к двери. Родди нажимает кнопку и дверь откатывается. Выдвигается пандус. Эмили съезжает по нему на бетонное покрытие. Родди включает габаритные огни и выходит. Они долго спорили по поводу габаритов, и в итоге решили рискнуть. Они не могут позволить себе упустить девушку. Эм совсем плоха, да и сам Родди не в лучшей форме. У него болят бёдра, а руки не гнутся, но настоящая проблема — рассудок. Он продолжает «плыть». Это не Альцгеймер, Родди отказывается в это верить, но с головой определённо что-то не так. Порция свежих мозгов приведёт его в порядок. А остальное поставит на ноги Эм. Особенно печень эльфийки, этот святой Грааль, божий дар, но ни одна часть «животного» не должна пропасть. Это не просто его девиз, это мантра.

8:06.

Бонни с печальным вздохом кладёт «Хо-Хос» на место. Она подходит к кассе, держа в руке бумажник; она носит его в заднем кармане, как мужчина.

— Может, всё-таки решишься на «Хо-Хос»? — говорит Эмилио, пробивая покупку. — Ты в хорошей форме, и они тебе не повредят.

— Изыди, Сатана. Моё тело — это храм.

— Как скажешь, — говорит Эмилио. — В «Джет Март» — по крайней мере, в этом — покупатель всегда прав.

Оба смеются. Бонни убирает в карман сдачу, скидывает с одного плеча лямку рюкзака и складывает в него газировку. Она планирует выпить её во время просмотра «Озарк» на «Нетфликс». Застегнув молнию, Бонни накидывает рюкзак на плечо.

— Доброй ночи, Эмилио.

Он поднимает в ответ большой палец.

8:07.

Бонни надевает шлем, садится на велосипед и задерживается лишь чтобы поправить лямку рюкзака. Недалеко от подножия холма, напротив части парка, известной как Дебри, Эмили объезжает на кресле-коляске задок фургона. Бетонная поверхность неровная и покрыта трещинами. Каждый раз, стоит колесу попасть в ямку, в пояснице у неё отдаёт острой болью. Эмили сжимает губы, чтобы удержать крик, но стоны прорываются.

— Останови её! — полушепчет, полурычит она. — Не оплошай Родди, пожалуйста, не оплошай!