Читаем Хоккей: надежды, разочарования, мечты… полностью

В командных видах спорта, и прежде всего в хоккее с его скоростями, азартом, внутренним напряжением, важно душевное здоровье всего коллектива. Здесь надобно держать в поле зрения всех, считаться с каждым, что совсем не просто в команде, где любой спортсмен — индивидуальность, величина.

Тренер Виктор Тихонов находит общий язык со спортсменами. Он твердо держит нити управления игрой, коллективом в своих руках. А значит, ему есть о чем рассказать в своей книге о хоккее и хоккеистах.

САМАЯ МОЛОДАЯ КОМАНДА

Новые имена


Вернемся на несколько лет назад.

Осень 1981 года.

Диктор объявляет составы команд: Александр Тыжных, Алексей Касатонов, Святослав Хализов, Владимир Крутов, Игорь Ларионов, Александр Герасимов, Михаил Панин, Михаил Васильев, Александр Зыбин, Игорь Мишуков…

Давний болельщик ЦСКА, геолог, работающий в последние годы за рубежом и попавший во время отпуска на ноябрьский матч «Спартак» — ЦСКА, был в полном недоумении.

Попытался расспросить соседа, потом с горечью махнул рукой:

— И это — ЦСКА?! Команда Фирсова, Рагулина и Харламова? Пацанов каких-то собрали… И как они еще умудряются набирать очки, побеждать?…

Понимаю изумление геолога, не видевшего команду два года, даже по телевидению. Понимаю и других наших болельщиков. Понимаю тех, кто признавался мне два-три года назад, что едва ли не на любой матч ЦСКА идет с опаской. «Раньше, бывало, армейцы проигрывали, — объяснял свои чувства один давний поклонник ЦСКА, — но я все равно был спокоен: рано или поздно тройка Фирсова или звено Петрова свое слово скажут. Или тройка Жлуктова, когда играли с Виктором Капустин и Балдерис. А теперь? На что рассчитывать? На кого надеяться? На Зыбина или Васильева? Так я их еще пока и не различаю…»

Все так. Все верно. Имен громких к осени 1981 года в ЦСКА стало меньше. Сошли великие. Сначала Анатолий Фирсов, Александр Рагулин и их сверстники. Потом сверстники Бориса Михайлова и Владимира Лутченко.

Но разве это новость, что время жизни в большом спорте ограниченно? Великие неизбежно когда-нибудь сходят со сцены. И тогда их места занимают новички. Те, рассчитывать на кого болельщики не привыкли. Пока не привыкли.

Обновление команды — процесс сложный, порой болезненный, и потому на протяжении последних лет мы старались вводить в коллектив новичков так, чтобы передать им те традиции и тот характер, которые отличают ЦСКА. А эта команда, как хорошо известно любителям спорта, на протяжении всей истории нашего хоккея была лидером. И сейчас армейцы попрежнему во главе советского спорта. Команда, не сомневаюсь, сделает все возможное, чтобы и в будущем оставаться флагманом нашего хоккея.

Говорю сейчас не только об очках, о медалях, завоеванных игроками клуба, но и об отношении спортсменов к совершенствованию игры. Считаю, что ЦСКА призван оставаться тем маяком, по которому сверяют свой курс остальные клубы, весь наш хоккей.

И здесь, видимо, самое время заметить, что наиважнейшая наша задача — воспитание молодых спортсменов в широком смысле этого слова. Не только обучение тактико-техническим элементам игры, но и формирование личности. Каким станет наш новичок? Что принесет он в спорт? Что будет искать в спорте, в хоккее? Взяв высоту, сумеет ли на ней удержаться? Справится ли с искусами, что связаны с выступлениями в знаменитой команде, которая дважды в неделю появляется на экранах телевидения? Не будет ли он склонен к самоуспокоенности, сможет ли каждой осенью, забыв о победах и регалиях, начинать штурм вершин заново, от подножия?

Понятно, что процесс смены поколений затрагивает все команды независимо от их места в табели о рангах, но понятно, надеюсь, и то, что процесс этот имеет особый характер в команде, где больше всего мастеров высшего класса. И если читатель интересуется хоккеем, то он знает, что в течение почти трех десятков лет, со времени начала нашего участия в чемпионатах мира и олимпийских играх, к ЦСКА предъявляются повышенные требования. От команды многого ждут, поскольку именно армейский клуб — главный источник пополнения сборной страны. А раз так, то каждый новичок должен сразу привыкать к новым, повышенным требованиям — и в тактической, и в технической, и в атлетической подготовке, и в психологическом, волевом настрое на матчи, на каждый матч. Привыкать к игре и к тренировкам на самом высоком уровне. Привыкать, наконец, к новой ответственности — за каждое свое выступление, за каждую встречу со зрителями.

ЦСКА играет всегда серьезно. По-настоящему. Не имитирует игру, но играет.

Перейти на страницу:

Похожие книги

120 дней Содома
120 дней Содома

Донатьен-Альфонс-Франсуа де Сад (маркиз де Сад) принадлежит к писателям, называемым «проклятыми». Трагичны и достойны самостоятельных романов судьбы его произведений. Судьба самого известного произведения писателя «Сто двадцать дней Содома» была неизвестной. Ныне роман стоит в таком хрестоматийном ряду, как «Сатирикон», «Золотой осел», «Декамерон», «Опасные связи», «Тропик Рака», «Крылья»… Лишь, в год двухсотлетнего юбилея маркиза де Сада его творчество было признано национальным достоянием Франции, а лучшие его романы вышли в самой престижной французской серии «Библиотека Плеяды». Перед Вами – текст первого издания романа маркиза де Сада на русском языке, опубликованного без купюр.Перевод выполнен с издания: «Les cent vingt journees de Sodome». Oluvres ompletes du Marquis de Sade, tome premier. 1986, Paris. Pauvert.

Маркиз де Сад , Донасьен Альфонс Франсуа Де Сад

Биографии и Мемуары / Эротическая литература / Документальное
Адмирал Советского флота
Адмирал Советского флота

Николай Герасимович Кузнецов – адмирал Флота Советского Союза, один из тех, кому мы обязаны победой в Великой Отечественной войне. В 1939 г., по личному указанию Сталина, 34-летний Кузнецов был назначен народным комиссаром ВМФ СССР. Во время войны он входил в Ставку Верховного Главнокомандования, оперативно и энергично руководил флотом. За свои выдающиеся заслуги Н.Г. Кузнецов получил высшее воинское звание на флоте и стал Героем Советского Союза.После окончания войны судьба Н.Г. Кузнецова складывалась непросто – резкий и принципиальный характер адмирала приводил к конфликтам с высшим руководством страны. В 1947 г. он даже был снят с должности и понижен в звании, но затем восстановлен приказом И.В. Сталина. Однако уже во времена правления Н. Хрущева несгибаемый адмирал был уволен в отставку с унизительной формулировкой «без права работать во флоте».В своей книге Н.Г. Кузнецов показывает события Великой Отечественной войны от первого ее дня до окончательного разгрома гитлеровской Германии и поражения милитаристской Японии. Оборона Ханко, Либавы, Таллина, Одессы, Севастополя, Москвы, Ленинграда, Сталинграда, крупнейшие операции флотов на Севере, Балтике и Черном море – все это есть в книге легендарного советского адмирала. Кроме того, он вспоминает о своих встречах с высшими государственными, партийными и военными руководителями СССР, рассказывает о методах и стиле работы И.В. Сталина, Г.К. Жукова и многих других известных деятелей своего времени.

Николай Герасимович Кузнецов

Биографии и Мемуары
Идея истории
Идея истории

Как продукты воображения, работы историка и романиста нисколько не отличаются. В чём они различаются, так это в том, что картина, созданная историком, имеет в виду быть истинной.(Р. Дж. Коллингвуд)Существующая ныне история зародилась почти четыре тысячи лет назад в Западной Азии и Европе. Как это произошло? Каковы стадии формирования того, что мы называем историей? В чем суть исторического познания, чему оно служит? На эти и другие вопросы предлагает свои ответы крупнейший британский философ, историк и археолог Робин Джордж Коллингвуд (1889—1943) в знаменитом исследовании «Идея истории» (The Idea of History).Коллингвуд обосновывает свою философскую позицию тем, что, в отличие от естествознания, описывающего в форме законов природы внешнюю сторону событий, историк всегда имеет дело с человеческим действием, для адекватного понимания которого необходимо понять мысль исторического деятеля, совершившего данное действие. «Исторический процесс сам по себе есть процесс мысли, и он существует лишь в той мере, в какой сознание, участвующее в нём, осознаёт себя его частью». Содержание I—IV-й частей работы посвящено историографии философского осмысления истории. Причём, помимо классических трудов историков и философов прошлого, автор подробно разбирает в IV-й части взгляды на философию истории современных ему мыслителей Англии, Германии, Франции и Италии. В V-й части — «Эпилегомены» — он предлагает собственное исследование проблем исторической науки (роли воображения и доказательства, предмета истории, истории и свободы, применимости понятия прогресса к истории).Согласно концепции Коллингвуда, опиравшегося на идеи Гегеля, истина не открывается сразу и целиком, а вырабатывается постепенно, созревает во времени и развивается, так что противоположность истины и заблуждения становится относительной. Новое воззрение не отбрасывает старое, как негодный хлам, а сохраняет в старом все жизнеспособное, продолжая тем самым его бытие в ином контексте и в изменившихся условиях. То, что отживает и отбрасывается в ходе исторического развития, составляет заблуждение прошлого, а то, что сохраняется в настоящем, образует его (прошлого) истину. Но и сегодняшняя истина подвластна общему закону развития, ей тоже суждено претерпеть в будущем беспощадную ревизию, многое утратить и возродиться в сильно изменённом, чтоб не сказать неузнаваемом, виде. Философия призвана резюмировать ход исторического процесса, систематизировать и объединять ранее обнаружившиеся точки зрения во все более богатую и гармоническую картину мира. Специфика истории по Коллингвуду заключается в парадоксальном слиянии свойств искусства и науки, образующем «нечто третье» — историческое сознание как особую «самодовлеющую, самоопределющуюся и самообосновывающую форму мысли».

Робин Джордж Коллингвуд , Ю. А. Асеев , Роберт Джордж Коллингвуд , Р Дж Коллингвуд

Биографии и Мемуары / История / Философия / Образование и наука / Документальное