Читаем Ходок - 8 полностью

… раз… два… три… пятьдесят семь… не могу больше… восемьдесят пять… надо терпеть…

– А-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а!!!!!!!

… они взялись за указательный… Боже! как больно… надо терпеть… с-у-у-к-к-и-и-и… как больно…

– А-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а!!!!!!!

…сто десять… сто тридцать семь…все!.. хватит!!!.. сто девяносто девять… надо терпеть…

– А-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а!!!!!!!

… они рвут ногти… я больше не могу… двести семь… надо терпеть… они перешли на руки… гады…

– А-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а!!!!!!!

… пятьсот семь… пятьсот восемь… пятьсот восемь… пятьсот восемь… я сбился!!.. я сбился!..

– А-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а!!!!!!!

… сколько осталось?!.. я не помню!.. надо терпеть… надо терпеть… надо терпеть… больше не могу…

– А-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а!!!!!!!

Внезапно ситуация изменилась. Сначала боль резко усилилась, а ее эпицентр сместился от истерзанных конечностей ближе к геометрическому центру тела, а затем старший помощник уловил запах горелого мяса. В следующее мгновение он понял, что это его мясо – мучители от иголок и клещей перешли к жаровне. На этом терпение Дениса лопнуло вместе с кожей на животе – уж больно больно было, пардон за тавтологию. И винить и презирать его за это не стоит, по крайней мере тем, кто не испытал подобных ощущений.

Кто испытал и не сломался – пожалуйста, а остальным не стоит. А такие люди, которых не сломать, есть. Немного, но есть. Денис в это число не входил. Правда, повторимся, неизвестно, как бы он повел себя, если бы от его молчания зависела судьба любимой девушки, матери, сына, дочери, или еще какого-нибудь близкого человека – может быть тоже проявил чудеса стойкости. Неизвестно. А вообще-то слаб человек и велики беси. И это относится не только к искушениям, но и наоборот.

Старший помощник неожиданно вспомнил вечно живого Ильича, и крайне удивился тому, какая хрень приходит в голову в такой, совершенно неподходящий для этого, момент. Но вспомнил он его совершенно не случайно, а потому, что в подсознании Дениса всплыли пророческие ленинские слова о том, что вчера было рано, а завтра будет поздно. И эти слова однозначно характеризовали пиковое положение, в котором оказался старший помощник – пора было переходить к чистосердечному признанию и сотрудничеству со следствием в максимальной степени, а то как бы не было поздно…

Под «поздно» старший помощник понимал отнюдь не смерть, прихода которой искренне желал. Откуда-то он знал – неизвестно откуда, но наверняка, что пока на его шее висит проклятый кулон, надетый Ортегом, он будет жить… если так можно назвать состояние в котором он сейчас находился. Так что, под «поздно» он имел в виду отсутствие взаимопонимания со следствием и продолжение никому ненужных пыток. Зачем, если клиент созрел? Надо только, чтобы это поняли и палачи – вот в чем сверхзадача! А выйти живым из этой заварухи старший помощник не надеялся – сам был каким-никаким, а профессионалом, и все прекрасно понимал.

Для того, чтобы исполнить задуманное, Денис прекратил выть и только по инерции продолжал всхлипывать, пуская пузыри из носа и рта, и уже начал шевелить языком, чтобы членораздельно донести требуемую информацию до экзекуторов, когда внезапно выяснилось, что в его желудке еще кое-что осталось, хотя за секунду до этого казалось, что он пуст, как кошелек старушки за неделю до пенсии.

И вместо того, чтобы ответить на вопрос об истинном имени, Денис начал блевать желчью. А так как он лежал на спине, то стал захлебываться. В первое мгновение сработал инстинкт самосохранения и старший помощник попытался задрать голову, чтобы не задохнуться, но уже в следующее он сообразил, что появился шанс уйти от мучений – а вдруг кулон на такое не рассчитан и не сработает! Поэтому он запрокинул голову обратно. Кто бы что ни говорил, а такое действие, кажущееся проявлением слабости, требует изрядного мужества.