Зашел в магазин военторга. Забрал Ирину. Она, конечно, отоварилась, запаковала все в две сумки. Я вызвал посыльного и поставил задачу: принести мне все это домой через полчаса. Дома не обедал, аппетита нет. Ира накрыла на стол, нарезала копченостей. Я открыл бутылку немецкого пива и бутылку водки «Столичная» из холодильника. Ирина распаковала свои покупки, которые меня не интересовали, но, чтобы доставить ей удовольствие поцокал языком, поохал и поахал. Налил полстакана водки, выпил, поел, а потом, не торопясь, начал смаковать пиво с копченой рыбой и копченым мясом. Ребята молодцы. После проверки надо их отправить в отпуск. Да и Чебану присвоить звание старшего прапорщика. Все-таки прибавка к жалованию. Хотя на отсутствие доходов он не жаловался. Думаю, что он имеет больше меня, но с минимальной ответственностью. Но заглядывать в чужие карманы, мне страшно не нравится.

Ирину в постели я старательно «отоварил», хотя перед глазами стояла Виктория. Какая красивая баба! Создает же Бог такую красоту. Жена осталась довольна моей активностью.

— Ты у меня такой ненасытный, — проворковала она мне в ухо. — Когда я бабам говорю о наших отношениях, то они сатанеют и не верят.

— Ну, так приводи по очереди двух-трех, посимпатичнее, пусть убедятся.

— Обойдутся. А ты уже губу раскатал. Узнаю, устрою скандал.

— Так меня выгонят из партии и сразу уволят без пенсии. Что тогда будем делать?

— А я с тобой разведусь, сразу же. Зачем мне инвалид, да еще и псих.

— Ну, вот и поговорили. Скандал начнем сразу или подождем?

— А ты меня не заводи. Я, когда злая, то за себя не ручаюсь.

Утром приехал Астахов. Привез расписание сроков проведения сборов на полигоне, стрельб, командно-штабных учений, всех остальных мероприятий до ноябрьских праздников. Период летних каникул закончен, загрузка предстояла максимальная. Уже с утра все получили задания. Понимая всю ответственность, ринулись трудиться с коммунистическим энтузиазмом. Астахов мимоходом сообщил, что приехала его жена. Отмечать это событие будет позже. Трезвым, он был нормальным мужиком и неплохим командиром полка. Посмотрим, насколько его хватит. Видеть его снова пьяным, желания не возникало ни у кого. На совещании без Астахова я предупредил:

— Кто, хоть в шутку, предложит командиру полка выпить, удавлю своими руками, в прямом смысле. Больше этому офицеру на ближайшие пять лет ничего не светит, кроме как абсолютно случайно получить сапогом по яйцам. Всем понятно? Я это обещаю абсолютно серьезно.

Всем понятно. Я понимал, если Астахов захочет выпить, то никто его не остановит. Но поводов извне я хотел избежать. Все намеченные мероприятия мы провели достойно. На стрельбах получили твердую «хорошую» оценку. За проведенные учения командир похвалил, особенно, за слаженные и грамотные действия, управление полка. Астахов спал сам в оборудованном кузове автомобиля. Его окружение мной проинструктировано в отношении появления у него любой бутылки. Но от всех мероприятий он отказывался, а мы с замполитом и секретарем парткома, вроде бы случайно, находились в это время рядом. Думаю, Астахов это понимал, но неудовольствия не высказывал. Руководство над нами тоже бдело, как бы у нас не произошло очередной схватки. Но все прошло тихо, мирно. Мы прибыли к месту постоянной дислокации, простыми словами, в наш городок. Через три часа в кабинете у меня раздался телефонный звонок. Женский голос сказал «спасибо», после чего трубку повесили. Я сначала решил спросить при встрече: «А награда будет?», но потом отказался от этой идеи. Захочет — сама скажет.

Глава 65

Конец службы. Начинаю гражданскую жизнь

Проверку сдали на одном дыхании. Каждый старался внести свой вклад, понимая, тогда жить будет легче. На 7 ноября прошли мимо трибуны. Каждое подразделение со своей песней. До обеда — общее торжественное собрание. После праздничного обеда для солдат и сержантов, политработники занялись своим делом, организовывая выступления художественной самодеятельности, состязания по гире, перетягиванию каната, шахматам, шашкам. До ужина и после ужина крутили кинофильмы. Я включил на отпуск домой солдат и сержантов, которые отличились. Квоту превысили, но Астахов подписал. Офицеры и прапорщики, свободные от наряда, собрались с женами в офицерской столовой. Явка добровольная. Деньгами скидывались. Стол получился неплохой.

Сидел Астахов, слева от него Виктория, а справа я, потом Ирина. Мужики пили водку, жены пили что хотели, а мы трое — Астахов, Виктория и я, хлестали стаканами воду. Тосты и выступления, запиваемые водой, не теряли своей актуальности. Астахов трезвый, как стеклышко и, надо отдать должное, попыток выпить он не делал.

Виктория цвела, улыбалась на все тридцать два зуба, иногда бросая на меня ласковые взгляды. Даже Ирина это заметила и заметно напряглась. Астахов балдел рядом с женой. Когда вдруг начал рассказывать, как тяжело его Вика перенесла неделю после приезда, у нее поднялась температура и три дня она с трудом поднималась с постели.