— Ну, я так и знал. Слушай, Виктор Иванович, такого кабинета у меня нет.

— Так дайте команду. За десять дней сделаем, но только если Астахов не будет палки в колеса вставлять. Все, что у меня на складах, он забрал. Ездить к немцам для усиления шефских связей и взаимовыгодного обмена он запретил. Коптильный цех закрыл. А ведь мы обеспечивали офицерскую столовую, выдавали по праздникам личному составу дополнительный паек. Помогали отмечать людям праздники и дни рождения. Ну, сколько у людей здесь праздников? Сидим за колючей проволокой. Он еще ухитрился закрыть миниатюр-полигон, ищет нарушения и злоупотребления при его строительстве. Один только его приказ «двигаться по территории всем только строевым шагом» — чего стоит. Это же верх идиотизма. Зачем отдавать приказ, если точно знаешь, что он выполняться не будет?

— Скажи, только честно, Виктор Иванович, что между вами происходило на самом деле?

— Товарищ генерал, неужели Вы верите, что я его избивал, вешал и раздевал догола, ставил раком? Я не знаю, что он еще плел. Вы меня знаете почти два года. В полку я на виду. Здесь в квартире или в штабе чихнул, а в казарме сутки орут «Будьте здоровы». Это же бред алкоголика. Вы сами о таком когда-нибудь слышали? Ведь от него я пошел решать служебные вопросы. Люди видели, я абсолютно спокоен. «Не ругался, не плевался, не кидался на всех, кто рядом».

— Что я тебе скажу, снимать его с должности пока не будем. Если ты будешь настаивать, то можем тебя куда-то перевести. Его Командующий предупредит о неполном служебном соответствии и о том, чтобы тебе он не урезал тринадцатую зарплату. По всем его действиям будет усиленный контроль со стороны политотдела и партийной комиссии. Все запреты он снимет, а основные решения будете принимать втроем — он, ты и замполит. Насчет моего кабинета. Через неделю жду у себя для обсуждения проекта и осмотра помещений. Доложи, что тебе надо для обмена. Так как ты провел отпуск? На тебя пришел запрос из ЦК КПСС. Мы уже подумали, тебя в Москву собираются забирать. На Ахромеева не похоже. Форма запроса не такая. Более жесткая, да и сроки сжатые. Объяснить можешь?

— В Трускавце я находился в Хрустальном дворце на закрытой территории в гостях у Якушева Николая Ивановича — кандидата в члены Политбюро. Месяц — с подъема до отбоя. Вместе работали и вместе отдыхали. Выездная кремлевская медицинская комиссия на базе закрытой поликлиники провела мне полное обследование. Рекомендация комиссии и Якушева — в феврале ложится на увольнение, иначе буду полным идиотом. Заключение я привез со всеми печатями и подписями.

— И как все это понимать? Молодой, перспективный подполковник.

— Якушев сказал, что перспектив в армии у меня нет. Как и у всей армии. Выбор мой, но рекомендация — увольняться.

Гапеев с изумлением смотрел на меня:

— Что-то ты, Виктор, темнишь. Ты что такое говоришь?

— Товарищ генерал, что я мог сказать, то я Вам сказал. Может даже больше. Я прошу меня понять и извинить.

— Да понимаю я тебя, понимаю. Ну, что же. Я Командующему доложу, а когда тебя вызову, думаю, он захочет с тобой побеседовать. Надеюсь, что с сегодняшнего дня Астахов будет образцовый командир полка. О своих делах и новостях постарайся меня информировать.

Он встал, подал мне руку. Все время до отъезда он и начальник политотдела уделили Астахову. Дело в том, что три дня тому назад в газете «Правда» я увидел портрет-фото встречи Николая Ивановича с делегацией ГДР. Из газеты я узнал должность и фамилию Николая Ивановича.

Глава 63

Николай Иванович погиб, но жизнь продолжается

Когда комиссия уехала, Астахов пригласил меня к себе в кабинет. Наполеона больше не было. Остался обычный командир полка.

— Хочу надеяться, что больше с обеих сторон боевых действий не будет? Будем жить дружно?

— Товарищ подполковник, не я все это начинал. Мне это не надо. Подсиживать я Вас не собираюсь. А если вы поняли, то вместе нам служить шесть месяцев максимум.

— Меня звать Николай Васильевич. Хочу верить, что мы подружимся. Все запреты я снимаю. Жду Ваших советов, что можно сделать для исправления ситуации.

Мы сидели минут сорок, и никто бы не сказал о том, что происходило двое суток тому назад. Астахов понял, я не собираюсь праздновать победу, а уж тем более обсуждать это с кем-то. На просьбу генерала Гапеева сделать для него новый кабинет, отреагировал с огромным энтузиазмом.

— Скажите, что от нас надо заранее. Нужно все сделать по высшему разряду. Кстати, я отменяю ранее наложенное взыскание.

Чебан, на известие о возвращении к бывшим порядкам, отреагировал спокойно:

— Я тут всем предлагал спорить, что Вы по приезду из отпуска все вернете на свои места, но никто спорить не захотел. Нет. Подполковник Астахов — это не величина. Вы ему не по зубам.

— Вот-вот. Ты еще повыступай. Завтра выезжаешь. Что надо напиши. Коптильня завтра должна уже работать.

— А строевым шагом будем ходить?

— Только на занятиях по строевой подготовке. Иди, открывай миниатюр полигон. Со складов наших, без моего ведома, ничего не выдавать.