Читаем Хочу стать генералом полностью

Командир дивизии приехал, но не только со своей командой. С ним прибыл какой-то генерал-майор из штаба Группы. Вооруженец. Он прошел по парку боевых машин, поговорил с офицерами разных уровней, забрал все наши заявки и уехал. Со мной он разговаривать не стал. Команда, во главе с командиром дивизии, осталась. Провожая генерала, все руководство стояло у штаба, а я с двумя командирами дивизионов обсуждали последние события. Вдруг, из группы возле штаба, отделился какой-то майор.

— Подполковник Рубин, ко мне.

Один из командиров дивизиона сказал: «Это начальник штаба артиллерии дивизии майор Свистунов».

Я продолжил разговор со своими ребятами. Они с интересом ожидали, что же будет дальше. Майор понял, я не подойду, поэтому направился к нам сам. Не подходя до нас метров пять, заорал:

— Подполковник Рубин, бегом ко мне!

Вся группа возле штаба внимательно наблюдала за «укрощением строптивого». Я чуть повернулся и спокойно послал майора на х… Майор рысцой добежал до командира дивизии, который повернулся ко мне:

— Подполковник Рубин. Ко мне.

Я подошел, доложил о своем прибытии.

— Рубин. Вам надо извиниться перед майором Свистуновым. Я Вам делаю замечание.

— Товарищ полковник. Я не показывал майору, на чей член конкретно идти. Я не при чем, что он выбрал именно Ваш. Меня удивляет, со времени моего приезда, что большинство офицеров Уставы просто не знают или их игнорируют. Если бы этот майор почитал на досуге в Уставах и наставлениях про свои права и обязанности, выписал их в записную книжку, то не попал бы в такое дурацкое положение. Если, с таким поведением, он появится на территории полка, я лично его за ухо выведу за проходную, а если он будет сопротивляться, то получит пинка под зад. Товарищ полковник, разрешите до всех довести информацию, что бы неприятности не повторялись вновь?

— Доводите.

— Я это рассказываю только один раз и для своих. Больше повторять не буду. За пять прошедших лет я лично убил восемь человек. Трех ножом, пятерых из пистолета. За это награжден орденом Красной Звезды и двумя афганскими медалями. Одного крупного чиновника в Союзе я основательно помял и выбросил из окна второго этажа. Одному майору я проломил голову табуретом и сломал ему руку. Второму майору дважды ломал челюсть в течение трех месяцев. С первой попытки он не понял. Двух гражданских на долгое время, за непочтение старших, я отправил на больничную койку. Это все отражено в карточке взысканий и поощрений, а также в протоколах офицерских собраний, где меня оправдали. Сейчас я после контузии. Мне бы очень не хотелось бороться с хамством такими радикальными способами. Поэтому, обращаюсь к вам всем, в независимости от званий и должностей — давайте уважительно относиться друг к другу, как отражено в Уставах. Больше я рассказывать об этом не буду. Я закончил, товарищ полковник.

Все некоторое время стояли онемевшие.

— Командир полка, Виктор Иванович, давайте на десять минут зайдем к Степану Ивановичу в кабинет.

В кабинете командир дивизии спокойно спросил:

— Так. Мы болото взбаламутили, что будем делать дальше?

— Товарищ полковник, дальше будем ждать до двадцать пятого января. А потом я позвоню в Генеральный штаб. Попробуем ударить с другого конца.

— А кому, если не секрет.

— Для Вас не секрет. Личному порученцу Ахромеева. Я думаю, Петра Васильевича им всем хватит.

— Ахромеев, по всем слухам шутить не любит.

— Он отвечает за боевую готовность Вооруженных сил СССР. Таких вещей с комплектацией он не прощает никому.

— Так мы будем требовать для техники всей дивизии.

— Простите, товарищ полковник, но я только заместитель командира полка. Если я полезу решать вопросы армии или дивизии, то в лучшем случае, меня не поймут.

— Это, конечно, правильно.

— Но те вопросы, которые, товарищ полковник, Вас волнуют, а точнее один вопрос, в свое время я смогу задать.

— Спасибо. Ну, что Степан Иванович, я тебя поздравляю с таким пополнением. Но в феврале боевые стрельбы. Не сорвите.

— В конце февраля, — уточнил Хворостов.

— Ты, давай, людей готовь. Там еще и учения.

— Все будет в порядке, — заверил его Степан Иванович.

Мы пошли его провожать на проходную.

— Это ты правду сказал? Про Ахромеева и свои подвиги?

— Да. Это все отражено в карточке взысканий и поощрений.

— Ни хрена себе. Ну, ты даешь.

— Давайте, замяли. Раньше у меня кличка была Бешеный, а вот теперь я стал — Контуженный.