Читаем Хо Ши Мин полностью

С первого дня между Нгуеном и главным политическим советником Сунь Ятсена установились отношения товарищеского сотрудничества. У Бородина вьетнамский коммунист всегда мог получить необходимый совет и практическую помощь, в которой он испытывал нужду в процессе налаживания организационной, идейно-политической работы среди вьетнамских патриотов, осевших в Южном Китае. Бородин помогал ему отбирать среди членов Товарищества наиболее достойных молодых патриотов для направления на учебу в Коммунистический университет трудящихся Востока. Первая группа из пяти человек, в которую входил юный земляк Нгуена Ле Хонг Фонг, выехала в Москву в начале 1926 года. По рекомендации Бородина на курсах политучебы для вьетнамцев, организованных Нгуеном, нередко выступали с лекциями советские преподаватели академии Вампу, среди них видные военачальники, герои гражданской войны, такие, как будущий маршал В. К. Блюхер (носивший имя Галин), П. А. Павлов, М. В. Куйбышев (брат В. В. Куйбышева), В. М. Примаков и другие.

Аппарат главного политического советника Кантонского правительства размещался в темно-сером здании напротив ЦИК Гоминьдана — фешенебельного дворца, окруженного стеной с арочными воротами. Бородин жил с семьей на втором этаже здания. На первом этаже работали переводчики. Бюро переводов возглавлял будущий герой Кантонской коммуны, консультант и помощник Бородина Чжан Тайлэй. В этом здании Нгуен проводил значительную часть своего времени. Здесь, утопая в ворохе китайских и английских газет, он черпал информацию для корреспонденции в РОСТА: перед отъездом из Москвы ему предложили стать внештатным корреспондентом агентства но Южному Китаю и Индокитаю.

Одна из работниц аппарата Бородина, В. В. Вишнякова-Акимова, в книге «Два года в восставшем Китае» писала:

«Гораздо ближе столкнула меня судьба в доме M. M. Бородина еще с одним из замечательных людей, живших тогда в Кантоне. Это был вьетнамец Ли. Мы в шутку звали его Ли Аннам.

Я, как сейчас, помню его невысокую, худощавую фигуру в белом полотняном костюме, который свободно висел на нем. Он хорошо говорил по-французски, по-английски, на гуандунском диалекте и знал русский язык. Я брала у него уроки вьетнамского языка. Это его радовало, и он охотно занимался со мной. Держался он с нами дружески, но сдержанно и никогда не говорил, чем занимается и что делал в прошлом. Мы ничего о нем не знали, кроме того, что за поимку его французские империалисты назначили большую сумму и что гоминьдановское правительство предоставило ему право политического убежища. В доме Бородина он был своим человеком…

Только много позднее от Ф. С. Бородиной (жены М. М. Бородина. — Е. К.) я узнала, что наш Ли Аннам — не кто иной, как Хо Ши Мин».

В начале 1927 года во вьетнамских кругах в Кантоне появилась брошюра неизвестного автора «Путь революции», изданная «Союзом угнетенных народов Азии». Те, кто посещал курсы политучебы, сразу догадались, что ее автор — «товарищ Выонг», так как в ней были суммированы прочитанные им лекции о ленинизме и задачах, стоящих перед вьетнамской революцией. Брошюра «Путь революции» явилась логическим продолжением «Суда над французским колониализмом». Если в первой своей книге Нгуен Ай Куок беспощадно разоблачил преступления французских империалистов в их обширных колониальных владениях, то во второй наметил конкретные пути освобождения своего народа.

Чтобы одержать победу над могущественным врагом, вьетнамские революционеры должны безотлагательно по-ставить в порядок дня, указывал автор, решение двух кардинальных задач: овладение передовой революционной теорией — марксизмом-ленинизмом и создание передового авангарда — революционной партии. «Необходимость создания партии диктуется тем, что она должна, с одной стороны, мобилизовать и организовать массы внутри страны, с другой — поддерживать связи с внешним миром, то есть с угнетенными народами и пролетариями всех стран. Революция может победить только в том случае, когда партия прочна… Чтобы партия стала прочной, ей нужна последовательная революционная теория, и все ее члены должны руководствоваться этой теорией. Без теории партия подобна человеку без разума, кораблю без компаса».