Читаем Хлебопашец полностью

— А ведь клевера, как и хлеба, высевали вы на пашне. Разница только в том, что пашня, травами занятая, два-три года не видела плуга, не перемешивалась.

И Мальцев снова вспомнил 1950 год, когда его колхоз впервые посеял по непаханому клину четыреста гектаров пшеницы.

— У нас тоже май в том году выдался на редкость сырым. По пахоте ни один трактор с сеялкой пройти не могли — увязали, а по непаханому, где только продисковали, бежали. То же самое и на жатве повторилось. На одном поле без помех двигались, а на другом, через дорогу, пережидать пришлось, когда распогодится и земля подсохнет...

Как же памятно ему все, что было в тот счастливый для него год. Случались и потом сырые весны, не раз мешали дожди в жатву, но давно уже не пашутся отвальным плугом мальцевские поля, поэтому и примет подобных нет, ни тракторы не вязнут, ни комбайны не буксуют.

Слушали его агрономы и думали: а ведь верно, на пашне вязнут, по непаханой бегут. Это и понятно: на пахоте земля не успевает уплотниться, даже под ногой «расступается». А переувлажнена она потому, что структура ее нарушена, распылена плугом, вот поры ее и заиливаются, будто цементируются,— лишняя влага ни испариться не может, ни на глубину просочиться...

Конечно, они знали и раньше, что избыточное увлажнение, характерное для Нечерноземной зоны, как раз тем и вызывается, что осадков выпадает здесь больше, чем испаряется и уносится с грунтовыми водами, но только сейчас, слушая Мальцева, начали постигать и причину. Так и есть: на поле, где структура почвы не нарушена, не распылена плугом, где она, по выражению Мальцева, «как творог», там лишнюю влагу и вниз отдает и в воздух. К тому же структурная почва всегда плотнее: не увязнешь ни на севе, ни на уборке.

«Вот от какого числа бед избавляет земледельца безотвальная обработка почвы! Вот сколько явных выгод приносит она!»—не без гордости думал директор совхоза Виталий Александрович Сургутский. Это по его инициативе, благодаря его упорству была внедрена безотвальная обработка совхозной земли. Над ним посмеивались в районе, на него косились и сердились. А однажды посоветовали с подвохом: «Так отдай соседям свои плуги, если они не нужны тебе».

«Пусть забирают», — ответил он серьезно. И когда приехали за ними, сказал директору соседнего совхоза: «Бери, выпахивай себя из хозяйства». «В каком смысле?» — не понял тот. «А в самом прямом: урожаев-то не будет, вот тебя и погонят».

Сургутский вспомнил и вот что. Сеять озимые в этой зоне позже 20 августа считается бросовым делом: запоздавшие посевы часто вымерзают. Однако начали сеять по безотвалке — и теперь лучше удаются те озимые, которые сеяли с запозданием дней на десять. Выходит, они вымерзают вовсе не оттого, что холодов не выдерживают. В другом тут причина: влага, накопившаяся с осени в разрыхленной и не успевшей уплотниться почве, превращается в кристаллы льда, которые и разрывают корни — губят посевы. Этого не происходит там, где почва уплотненная, а именно такая она на полях, обработанных без оборота пласта.

— А вот с выводами такими никогда не торопитесь,— предостерег Мальцев. — Вы только начинаете, так что всякое у вас еще будет — и успехи и ошибки.

Услышали тучковцы про ошибки и забеспокоились:

— Не пугайте нас, Терентий Семенович. Случись какая ошибка, нам ведь житья не дадут...

— А поиск не бывает без ошибок, без риска. Агроном всегда должен рисковать, но рисковать продуманно, а поэтому надо заранее предусматривать возможные неудачи и приготовиться что-то противопоставить им.

— Но вы-то, кажется, никогда не ошибались, ни единого раза не сделали неверного шага?

Мальцев усмехнулся:

— Всякое бывало... Главное — уметь правильные выводы сделать из ошибок и не открещиваться от них...

2

Были, и у него были ошибки. Он не скрывал их — причислял к горькому своему опыту.

В 1963 году, когда паров в хозяйствах почти не оставалось и сорняки снова завладели посевами, Мальцев выступил со статьей, в которой были и такие слова: «Если меня спросят, что сегодня для сибирских полей требуется в первую очередь, я, не задумываясь, отвечу: гербициды».

Он принял их как благо: без особых трудов можно быстро расправиться с сорняками. Опрыскал посевы — и осота как не бывало! Правда, после опрыскивания иногда деревья по опушкам усыхали, однако это вызывало лишь небольшую досаду: простая неосторожность.

С годами, когда применение ядохимикатов приняло массовый характер, уже не отдельные березы попадали под ядовитое облако, а целые колки сухо шелестели мертвой листвой. Поедая отравленных насекомых и протравленное зерно, стали погибать птицы, и первыми — верные друзья и всегдашние спутники хлебопашца, такие же неугомонные, как он, грачи, скворцы и жаворонки.

Только ли птицы? Кузнечики тоже не выпархивают из-под ноги, когда по траве летом идешь. И перепелки давно уже повывелись, не перекликаются, «поть-полоть» и «спать-пора» не зовут.