Читаем Хлебопашец полностью

Люди чтили его уже за одно это. В семье за это же обижались: ради чего же отдает всего себя делу, если не пользуется даже тем, чем положено пользоваться?.. Обижались и не понимали его.

Терентия Семеновича ранило это непонимание. Не для личной выгоды он работает. Да и что за радость от наживы и обогащения — материальных благ ему всегда нужно было меньше всех.

— Вся моя радость и печаль — в поле. Хлеб хорошо растет — я радуюсь, нет — печалюсь,— признавался он иногда с гордостью, а иногда и виновато.

Эти радости и печали с годами не тускнели.

И другое его признание:

— Когда я был крестьянином-единоличником, считал так: «Моя земля, мой хлеб». Когда же создали колхоз, вся общественная земля стала моей. Хлеб растет — это мой хлеб. Соберут его с полей, увезут — это уже не мой хлеб. А пашня снова моей остается, и надо снова выращивать колос.

И страстно хотел, чтобы колос родился крупным и полнозернистым.

3

Часто по весне спрашивают Мальцева: каким нынче год будет?

— А не знаю я, каким он будет,— отвечает Мальцев, вызывая у собеседника недоумение,

— Но у вас же есть приметы?

— Нет у меня никаких примет.

— А как же вы всегда с хорошим урожаем бываете?

— И вы будете с урожаем, если, надеясь на лучшее, подготовитесь к худшему.

— Если бы знать, к чему готовиться...

— А для этого надо знать климат своей местности, к нему и приноравливаться.

— Но условия-то каждый год складываются по-разному!

— Конечно, от ошибок земледелец не застрахован. Но если он в своих действиях ориентируется на те условии, какие бывают чаше, то и неблагоприятных для нас лет будет поменьше.

Неблагоприятные годы... Мальцев давно убедился: такими они бывают часто вовсе не из-за плохой погоды, а потому, что в своих действиях мы не учитываем местных природных условий. Это все равно, что делать какое-нибудь дело вслепую, или, как любит говорить Мальцев, заученно передвигать фигуры на шахматной доске, не обращая внимания на игру своего партнера. Такая партия только случайно может оказаться выигранной. К тому же партнер у земледельца очень серьезный — Природа. Ее не понудишь действовать по-твоему, к тебе подлаживаясь. Если в выигрыше хочешь быть, то подлаживайся к ней...

Засушливые годы еще и сейчас считаются бедственными. А на мальцевских полях засухи давно уже не причиняли особого урона. Как ни странно, его больше беспокоила и тревожила благоприятная погода, когда и тепла в меру и дожди перепадают в нужное время. В такое доброе лето самые лучшие посевы — по паровавшей земле — давали вовсе не лучший сбор. А казалось, урожай будет рекордным — колосистая выдалась пшеничка. Но подул ветер, какой бывает перед дождем, погнал хлеба волнами, закачал из стороны в сторону и перепутал, истолок так, будто кони в хлебах повалялись. И, как всегда, в самых лучших хлебах, высеянных на ухоженных паровавших землях.

Горько смотреть на этот разбой, совершаемый среди бела дня. Горько человеку сознавать свое бессилие — он мог лишь погрозить кулаком ветру.

«Как же это так? — думал в такие страшные для земледельца минуты Мальцев. — Где уродился, где был самый лучший хлеб, тут-то и нет его»...

Был, да полег. От ветра и от собственной тяжести. От перерода. Ни количества не получишь теперь, ни качества, так как и зреть полегший хлеб будет долго, до осенней непогоды, и разными грибковыми заболеваниями будет поражен. И Мальцев признавался:

— Как ни досадно, а в годы с обилием осадков мы получаем менее полноценные урожаи, чем в годы сухие.

Полноценность — это соответствие намолота возможностям года. Правда, показателем этим в практике земледелия никто никогда не пользовался, но Мальцев вспоминал его часто: он позволял ему лучше оценить труд свой. По оценке этой выходило, что в благоприятные годы земледелец недобирает порядочное количество хлеба. Виной тому — перерод, который и оборачивается потерей урожая.

Виноват перерод?.. Да как можно жаловаться на то, что уродились тучные хлеба?

И однажды Мальцев поведал свою мечту сыну Савве:

— Мне страшно хочется, чтобы урожаи в хорошие  годы достигали центнеров сорока, а то и побольше. И это возможно, если не будет полегания.

Для осуществления этой мечты нужна была пшеница с крепкой соломиной, которая несла бы тяжесть колоса, не полегала под этой тяжелой ношей. Будь такой сорт яровой пшеницы — и тогда Сибирь и Северный Казахстан в благоприятные годы сравняются по урожаям с Кубанью и Украиной.

Во многих институтах страны побывал Мальцев, на многих селекционных станциях, но безрезультатно — не вывели такого сорта селекционеры. И, судя по разговорам, не ставили перед собой этой цели. Что ж, ждать нечего, надо браться за дело самому.