Читаем Хлеб и снег полностью

Они схватились за руки и прилипли к окну: синица висела в воздухе прямо перед кусочком сала. Вот она ухватила белый кубик и уже хотела отлететь с ним куда-нибудь, чтобы спокойно расклевать лакомство и съесть, но нитка не пустила. Сало выскользнуло из клюва и стало раскачиваться, как маятник. Наверное, это было очень страшно для такой маленькой птички, но голодная синица уже почувствовала вкус сала. Она смело бросилась в новую атаку, поймала еду и тут же села на ветку — тонкую-тонкую, ну, может, чуть толще травинки. У Тани прямо дух захватило: так веточка эта изогнулась опасно. А синица ничего — прихватила сало лапками и долбит, долбит его носом. Потом бросила этот кусок, отлетела, схватила другой, что висел поудобней, на толстой ветке, и принялась за дело: колотит замёрзшее сало, как маленький дятел.

Так одна синица клевала, а другая боялась.

— Чего она боится? — спросила Таня.

— Это синиц, — ответила Алёна.

— Что?

— Синиц… Как бывает тигр и тигрица, так же — синиц и синица… Он охраняет, дед говорит.

— А… — сказала Таня, — понятно.

Синица клевала, ни на что не обращая внимания, похватает-похватает от одного кусочка, перелетает на другой. А «синиц» всё приглядывался, вертелся, нырял по веткам, как будто выискивал опасность.

Сзади подошёл старый Алёнин дед и тоже стал смотреть.

— Не клюёт, — сердито сказала Алёна, — совсем с ума сошёл!

— Вот чудилка! — покачал головой дед. — Ешь ты! Ешь!.. Оно веселей будет!

«Синиц» побоялся-побоялся и тоже стал клевать. Что синичка бросит, то он доклёвывает.

— Вот и ладно! — сказал дед.

— Конечно, хорошо! — согласилась Алёна. — Правда, Тань?

Вдруг синичка улетела. «Синиц» увидел это — надо и ему лететь. А сала жалко!.. Заторопился-заторопился сала наклеваться. Потом — скок, ф-р-р… И всё!..

— Бояки! — сказала Алёна.

— А и ты бы удрала без задних ног! — сказал дед.

— Я?!

— Если б синицей была.

И тут девочки тоже увидели: под дерево, ни снежинки не стронув с места, словно по воздуху, вышел, как выплыл, Алёнин кот Котя. Он был пушистый, а морда такая умильная, что сразу становилось ясно: синичкам лучше с ним не знакомиться.

Котя тронул когтем чёрный ствол и, задрав голову, стал смотреть, как под лёгким ветерком покачивается на ветвях белое сало.

Минутку так посмотрел — наверное, и принюхался, — потом подобрал все четыре лапы одна к другой, напружинился и длинным медленным прыжком вскочил на первый сук. Котя умел делать всё так красиво и так внимательно следил за каждым своим шагом, словно всё время выступал на сцене перед публикой. Вот и сейчас он не просто схватил сало, а сперва ударил его два раза когтистой мягкой лапкой и уж потом только, ловко подцепив, отправил в рот.

Но едва Котя легонько повёл мордой, нитка натянулась, и сало, выскользнув из его зубастой пасти, опять стало маятником болтаться под веткой. Котя очень удивился, морда у него стала глупая-глупая и растерянная. Он заторопился, как неопытный жонглёр, уронивший на сцене мячик, быстро и некрасиво схватил сало. Но тут же опять выпустил: очень уж удивительно ему было, что кто-то тянул добычу прямо изо рта. Глупый кот не мог понять, что воевал с простой ниткой!

На яблоне висело много заманчивых кубиков. Котя приноравливался к ним и так и эдак, раскачивался на самых тонких веточках, влезал чуть не на макушку, висел вниз головой. Всё напрасно! Добыча была совсем рядом и в то же время не давалась рассерженному и растерянному Коте.

В комнату вошла Алёнина мать. Посмеялась со всеми над котом и сказала:

— Собирайтесь, я картошечку пожарила.

— Сейчас, — сказала Алёна. — Котька слезет, и пойдём.

Из другой комнаты слышался перезвяк тарелок и вилок, громко пахло картошкой с луком. Алёнина мать крикнула:

— Долго он там сидеть будет?

— Сейчас, — сказала Алёна, — посидит-посидит и слезет.

— Не слезет, — возразил дед, — ему гордость не позволит.

— Ничего, позволит! — сказала Алёна. — Ещё как позволит! Не таким позволяла! А синичкиного сала ему не видать… Пусть помёрзнет задаром, а то очень важный стал, да, дед?

— Я долго буду повторять? — крикнула мама. — Дед, а ну-ка веди их сюда!

Но дед не пошёл, и Таня не пошла, и Алёна, потому что как раз в это время Котя исхитрился: он схватил сало в рот и затряс, затряс мордой, словно ему дали отведать перцу. Нитка не выдержала — лопнула. Но Котя не успел съесть сало — оно упало в снег. Тем же манером Котя оборвал вторую нитку — опять уронил добычу. Третий раз — и в третий то же! Просто какое-то заколдованное против кошек сало. Наверное, Котя это понял. И тогда он как сумасшедший начал метаться по яблоне и один за другим обрывать её необыкновенные плоды. Котя уже не думал о еде. Теперь для него главным было охота, удача. И отомстить!

— Ах ты пострел эдакий! — закричала Алёна. — Пакостник! Ни себе, ни птицам!..

Она собралась выбежать во двор. Но дед крепко взял её за плечо.

— Нет уж, — сказал он, — нечестно будет! Раз исхитрился, победил — пусть пирует!

— Нет не пусть! — Алёна вырвалась из дедовой руки. — Пойду и прогоню!

— Да погоди уж! — сказал дед. — Видно, и без тебя обойдётся.