Читаем «Хитрая» контора полностью

– А что рассказывать-то, товарищ подполковник… Встретились мы все у первого гастронома, сам я только из командировки вернулся, денег нет, а у них четыре бутылки. Я один живу, к кому еще идти? За углом-то выпивать не очень удобно… Притопали ко мне – опять плохо?!

– Притопали-то во сколько?

– Точняком в четыре часа. Я еще на часы посмотрел. Вот новые себе в Преображенке купил, – Лученок вытянул руку, показывая Яснову, какие часы он купил в Преображенке.

– Это хорошо, что часы купил… – в раздумье согласился подполковник. – А когда вы через двор проходили, посторонние там не отирались?

– Во дворе никого не было, разве что в самой конторе… Замок открытым висел – но это, вероятно, тетя Шура там убиралась.

– А соседи твои за стеной – что за люди, ты их хорошо знаешь?

– Генка Сергеев у нас и шоферил, и слесарил, а Валька, жена его, медсестрой в больнице работает.

– Про дверь на первом этаже, которая ведет в кладовую, ты знаешь?

– Да так-то про нее все знают, только ей не пользовались – она сто лет назад наглухо заколочена.

– Значит при тебе ее не заколачивали?

– Да-ну, откуда, товарищ подполковник! Здание-то с екатерининских времен…

– Понятно, Николай, понятно… Видать, дверь эту еще сам Меньшиков посадил на гвозди, – он невесело усмехнулся собственной шутке и, тяжело вздохнув, достал сигарету. – А девочки эти к тебе частенько захаживали? – Яснов черкнул зажигалкой.

– Да-ну, где частенько? Может, от силы три раза будет.

– А где и как познакомились, в том числе и с Нестеровым? Давай, рассказывай, Николай! Мне уже показалось, что мы начинаем находить общий язык.

– Ваньку Нестерова я еще до того знал, как он срок хапанул, – Лученок порылся в карманах, отыскивая курево, и наконец, затянувшись дымом, продолжил: – Он тут недалеко от рынка работает, в художке, а жили они вдвоем с папашей. Батя у него деловым мужиком слыл, и классный телемастер считался. Пока Ванька сидел, отец умер, а в квартиру других людей вселили. Куда мужику оставалось податься? Теперь временно у меня. А девки те на квартире у тети Тоси живут, сразу за рынком. Они в СГПТУ учатся: то ли на швей-мотористок, то ли на кондитеров.

«Совсем смежные профессии, – Виктор Павлович улыбнулся последней фразе Лученка. – А впрочем, почему бы не смежные: сделал стежок – трюфелинку в рот, сделал второй – запихивай целиком «Сникерс»… Собственно, запихивать там нечего, глотай зараз, да и все! Постигай азы кондитерского искусства!..»

– А кто еще из ребят знает этих девочек, а Николай?

– Да их, по правде сказать, весь околоток знает! – Лученок состроил пошлую мину. – Так-то они не местные, а из какой-то деревни. Но здесь в городе их первыми «распечатывали» Гришка Родькин и Алик.

– Эти Гриша и Алик с тобой работают?

– Вы что, собираетесь и их вызывать? – мгновенно струсил Лученок, судя по его враз осевшему голосу.

– Если ты, Николай, будешь со мной откровенным, то твоя фамилия не будет отражена ни в одном протоколе. Это в моих силах.

Лученок вроде приободрился, хотя голос его зазвучал достаточно кисло:

– Родькин сейчас в командировке, но в каком районе – наверняка знают лишь Герасимыч и Лидка. А Яшин у нас давно не работает, его, как шеф вытурил, так я с тех пор и не видел.

Яснов раскурил погаснувшую сигарету и доверительным тоном спросил:

– Как ты думаешь, Николай, кого из ваших могли заинтересовать бумаги, которые хранились в бухгалтерии? Дело в том, что помимо кражи денег поразбросали наряды, инструкции, бланки, – объяснил ему подполковник.

– Кроме Лидки, Герасимыча и бухгалтерши бумаги никому не нужны! – уверенно заявил Лученок и добавил, – Это они там свое крутят…

– А что они могут крутить? – попробовал ухватиться Яснов за его слова. – Тебя обманывали в зарплате, что-то неправильно начисляли?

– Да нет, просто я так считаю, что в бухгалтерии все крутят. Всегда у них все правильно: дебет-кредит! Моя половина, твоя половина, а то, что осталось, еще пополам, – парень усмехнулся со всезнающим выражением.

На этом беседа Яснова и Лученка себя исчерпала, подполковник и так убил здесь уйму времени. Назад с Некрасовской Виктор Павлович и Елена возвращались не слишком веселыми. Они делились между собой возникшими соображениями, и многие из них были совершенно противоположными. А вот мнение о том, что кража эта с двойным дном, сложилось у них единым.

– Для меня, Виктор Павлович, – говорила Обручева, – главный парадокс этого дела заключается в том, что улики нам оставили либо искусственно, либо полные неумехи от уголовного промысла, но от того, что мы не находим для этого достаточных объяснений, все-таки попахивает здесь чьим-то профессионализмом, либо же богатой фантазией. Так что от банальной кражи можно вполне ожидать увлекательного продолжения!

– Ты уже успела себе голову достаточно поломать, и тебе же еще предстоит сегодня беседа с этими девицами… – Яснов сочувствующе вздохнул.