Читаем «Хитрая» контора полностью

– Ах, вот оно что!.. – в лице Ларионовой отразилось секундное замешательство. Наклонившись над книгой, она полистала несколько первых страниц, будто удостоверилась, действительно ли заполняла все с самого начала. – Да, почерк мой, и по логике значит, что переписывала. Думаю, что делалось это мной по глупости… – она помолчала, открыто обдумывая причину тогдашнего поступка, и наконец сказала: – Прежняя книга, видимо, истрепалась, и я решила проявить инициативу и блеснуть аккуратностью. Молодая была! – двумя словами подытожила она смысл сказанного, переступая при этом с ноги на ногу.

На лестнице, ведущей с нижнего этажа, показался Яснов. Преодолев последнюю ступеньку, он напрямую направился к женщинам.

– Виктор Палыч, посмотрите! – Лена прихлопнула книгу ладонью, а сама вновь обратилась к Ларионовой: – Лида, вспомните, пожалуйста, куда подевали прежнюю книгу регистрации?

– Помнить о таких вещах… – приемщица усмехнулась, и в уголках ее глаз собрались морщинки, а лицо как-то враз поблекло.

– А кто не знает особенности человеческой памяти! – воскликнула Обручева. Иногда мы забываем о крупных событиях и порой помним о незначительных моментах. Вы согласны со мной?

Поскольку Ларионова промолчала, Лена вздохнула и добавила:

– Ну не помните, так не помните.

– Здесь не хватает двух листов, – вслух проговорил Яснов, – а точнее, одного двойного, и таким образом отсутствуют 95-я, 96-я, 121-я и 122-я страницы. Хм… довольно занимательно! На 94-ой странице записи оканчиваются декабрем 1982-го года, на 97-ой они начинаются тоже декабрем, но уже 1983-го. Вы, девушка, можете позаниматься пока личными делами, – обратился он к Ларионовой.

Приемщица понимающе кивнула и тотчас направилась на первый этаж, а подполковник сказал:

– По-моему, ты зацепила интересную деталюшку, не правда ли?

– Я с сомнением отношусь к тому, кто быстро цепляется, – пошутила Лена.

– Полистаем дальше, – не воспринял шутку Яснов, поглощенный множеством мыслей. – На 120-ой странице последняя запись от 24 октября 1986-го года, а на 123-ей она начинается 3 января 1988-го. То есть в первом случае из поля зрения выпадает весь 1983 год, а во втором и того больше. Если предположить, что преступников интересовали записанные на этих страницах фамилии, то нам придется их выяснить. Какая-то нелепость и только! Разве просто бумага кому понадобилась, чтобы чего-нибудь завернуть?

– Я в этом глубоко сомневаюсь, – проговорила Обручева. – Здесь вместе с этой книжечкой всплыла странная вещь… Ларионова работает с 81-го, а книга ведется ее рукой с 18 апреля 1975 года! – подбросила она ему информацию для размышления.

– Оч-чень любопытно. И как же она объясняет сей факт? – живо откликнулся начальник угрозыска.

– Да никак! Молодая, говорит, была, глупая!

– М-да… – подполковник почесал затылок. – Давай попробуем поискать ту старую книженцию. Надо поговорить с бухгалтершей и Лесковым и подкинуть мыслишку Никишкину насчет этой книги. А теперь слушай отчет по первому этажу, только пошли, спустимся вниз.

Когда они оказались в кладовке, Яснов заговорил вновь:

– Вот смотри, канистру с олифой стянули со стеллажа, со средней полки – это мне подтвердил Лесков. Никаких дрелей, электродвижков и тому подобного дефицита здесь не хранили. Михаил Герасимович вторично просмотрел все свое хозяйство и утверждает, что кроме того, что уже нам известно, из учреждения ничего не пропало. Следовательно, когда взломщики проникли сюда, они сняли со стеллажа канистру с олифой, поставили ее к дверным петлям, чтобы она не позволили им как следует распахнуть эту самую дверь. А тогда и причина оставленных нам улик в виде волокон с одежды выглядит абсолютно естественной.

– То есть нам технически кого-то засвечивают? – Елена вскинула брови.

– Выходит, что так.

В проеме показался подполковник Никишкин:

– О чем спор, ребята? А я вот решил размяться… Ну и порадовать вас заодно, что в бухгалтерии исчезли все платежные документы за 83-ий год.

– Фью-ю…– присвистнула Лена. – А у нас листы из книги поступающих на работу пропали, и тоже за 1983 год!

– Пожалуй, делать внизу больше нечего, – проговорил Яснов, осматриваясь по углам при выходе из кладовки еще раз. В это время он и заметил, что между стеной и стеллажной стойкой валяются подозрительные обрывки бумаг. Виктор Павлович нагнулся, вытаскивая измятые исписанные листы. Никишкина это находка не заинтересовала, и он ушел опять в «свою» бухгалтерию, зато сам Яснов и Елена очень живо закопошились на первом же подоконнике, расправляя куски измятой бумаги. Ими оказался исчезнувший лист со страницами 95-96. Облазив внизу, и кроме кладовки, все закутки, второй части злополучного двойного листа они так и не обнаружили.

– Ну и дела! – на сей раз Яснов не то, чтобы почесал затылок, как иногда это делал в момент крайней озадаченности, но и буквально поскреб его. – Зачем, спрашивается, его вырывали, и где вторая половина? Если их интересовали 121-ая и 122-ая страницы, то им что, так трудно было забрать весь лист целиком? Та-ак… Преступники опять подкидывают нам улики против самих себя!