Читаем Хищники полностью

– Теперь конкретно об Авдонине,– сказала Ольга Арчиловна.– Когда именно и какое количество шкурок ему было разрешено добыть?

– Сейчас посмотрим.

Гай достал из сейфа книгу наподобие бухгалтерской и перелистал.

– Вот,– остановился он на нужной странице.

– Можно, я запишу? – попросила следователь.

– Ради бога,– повернул ей книгу Федор Лукич.

Дагурова записала номер и дату разрешения. Три года назад, зимой, в январе, Авдонину было разрешено отстрелить трех соболей. Аналогичное разрешение было зарегистрировано и в позапрошлом году. Опять в январе. Третье (также на трех соболей) – и снова в январе этого года. И два раза летом. По одному соболю.

Последнее летнее разрешение было отмечено в воскресенье, 27 июля. В день гибели ученого. Эдгар Евгеньевич имел право отстрелить одного соболя и одну куницу-харзу.

Покончив с этим, следователь перешла к другому вопросу.

– Кучумовой выдавалось ружье? – спросила Дагурова.

– Разумеется. Ведь она долгое время была лесником, знаете?

– Да, знаю. Когда она его сдала?

Гай удивленно посмотрел на Ольгу Арчиловну.

– Как когда? Не сдавала…

– Но она же переведена на другую должность…

– Верно. Лаборант. А карабин остался за ней.– Гай усмехнулся: – Я не лесник, Алексей Варфоломеевич тоже, однако у меня и у него есть оружие, без него тут нельзя – тайга!

– А говорят, Кучумова в тайге обходится без оружия?– спросила следователь.

Гай усмехнулся.

– Аделина? Вы лучше у нее спросите, почему зверье ее обходит. И почему сквозь землю видит – тоже поинтересуйтесь.

– Хорошо. Имеются документы о выдаче Кучумовой карабина?

– А как же! Не столовая ложка или, к примеру, матрац. Оружие! – Гай снова полез в сейф.– Да и за какой-то там матрац или ложку надо расписываться…

Федор Лукич вынул другой гроссбух. И продемонстрировал документ, подтверждающий, что Кучумова Аделина Тимофеевна получила карабин «Барс-1», или, как его именуют между собой лесники, винтарь, семь лет назад. «Барс-1» одноствольный карабин калибра 5,6 миллиметра с магазином на пять патронов.

Дагурова переписала в блокнот дату выдачи и номер ружья.

Выйдя от Гая, Ольга Арчиловна заметила во дворе участкового инспектора запыленный мотоцикл и зашла к Резвых. Капитан только что приехал. Олимпиада Егоровна накрывала на стол. Пригласила и Ольгу Арчиловну. Но она отказалась.

Арсений Николаевич повел ее на служебную половину.

– Соболиные шкурки, что изъяли в райцентре,– обе наши,– сообщил он.

– Хотите сказать – кедровские?

– Вот именно. У зверей, как у людей, родственники имеются. Только у животных семья большая, на целую округу… На брюшке у наших, к примеру, мех светлее в определенном месте… Одна шкурка добыта зимой, а другая – неделю назад. Как я и говорил вам.

Ольга Арчиловна задумалась.

– Что вас смущает? – спросил капитан.

– Зимняя шкурка. Летняя – это понятно. Авдонин мог успеть отстрелить соболя в воскресенье…

– А меня смущает и летняя,– сказал капитан. Дагурова вопросительно посмотрела на Арсения Николаевича.– Охотник, говорят, он был неважный, я с лесником толковал. Больше форсил. Охотничьи куртки разные заграничные, ружье особенное. Да вы сами видели его ружье… А когда ему надо было добыть соболя по разрешению, к лесникам обращался. Самому за две недели только одного соболя и удалось добыть.

– Неужели это так сложно?

– О, взять соболя – дело тонкое. Иной промысловик дней пять выслеживает одного-единственного зверька. Это зимой, когда и след на снегу, и соболь на своих привычных гнездовьях… А летом его очень трудно обнаружить, уходит от жары в гольцы, в сопки, где попрохладней. А там кедровый стланик как броня. Жирует себе привольно…

– Так что вы хотите сказать? – спросила следователь.

– Неувязка получается: охотник он аховый, а за каких-то три-четыре часа добыл соболя. Это летом-то! И асам такое не всегда удается.

– Считаете, что и летнюю шкурку ему кто-то добыл?

– Наших лесников он не просил.

«Еще одна загадка»,– подумала следователь и обратилась к Резвых:

– У меня тоже противоречивые сведения,– сказала она.– Аделина говорит, что сдала карабин, Гай утверждает – не сдавала. Кому верить, не знаю.

– А по документам?

– Есть расписка Кучумовой в получении ружья. И только.

– Это серьезная штука,– подумав, сказал Резвых.– Очень серьезная… В списке винтарей, которые проверял Артем Корнеевич, ее карабина нет? У нее был «Барс-1», а у всех остальных лесников ТОЗ-17.

– Не помню. Список в деле, а оно у Новожилова. Знакомится с ним.

– А-а. Не забудьте, посмотрите, может, Федор Лукич запамятовал. Забот у него много: люди меняются, он и выдает карабины, и обратно принимает… Аделине, сдается мне, тоже врать ни к чему…

– Не знаю, Арсений Николаевич, не знаю,– покачала головой Дагурова, вспоминая вчерашний визит Аделины, истинные побуждения которой до сих пор оставались для следователя неясны…

Вернувшись в «академгородок», Ольга Арчиловна первым делом посмотрела список. Среди ружей, побывавших на экспертизе, не было карабина «Барс-1», выданного семь лет назад Кучумовой.

– Что вас так насторожило? – поинтересовался прокурор-криминалист.

Ольга Арчиловна рассказала.