Читаем Хищник полностью

– Slaváith! Ты и так уже достаточно красива, иначе бы тебя сюда не позвали! Я должна отобрать у тебя все, что может нанести clarissimus Туфе хоть малейший вред. Дай это сюда!

Великанша принялась рыться в сундучке и наконец издала торжествующий звук, который означал, что ее поиски увенчались успехом.

– Только невинные женские штучки, говоришь? Vái, это же точильный камень! Зачем он тебе?

– Для ногтей, разумеется, для чего же еще?

– Даже маленький камень может служить оружием. А ну-ка, покажи мне твои ногти. – Когда я показал их, женщина разочарованно засопела, обнаружив, что они такие же короткие и притупленные, как и мужские. – Отлично. Сундучок пока останется у стражников, заберешь на обратном пути. И украшения тоже. Ожерельем можно задушить, а фибулой нанести колотую рану. Сними их.

Я так и сделал. Я вообще протестовал только для виду, а сундучок и украшения захватил с собой лишь для того, чтобы защитники Туфы могли хоть что-то у меня отобрать. Мне хотелось создать у них впечатление ложной безопасности, уверить их в том, что они меня разоружили.

– А теперь, – сказала великанша, – сними свою одежду.

Я, разумеется, ждал этого, но снова принялся протестовать:

– Я делаю это, только когда мне приказывает мужчина.

– Вот и прекрасно. Выполняй приказ dux Туфы.

– А кто ты такая, женщина, чтобы говорить от его имени?

– Я его жена. Раздевайся!

Я поднял брови и пробормотал:

– Весьма необычное занятие для жены.

Однако я исполнил ее приказание. Я начал сверху, и как только снимал какой-нибудь предмет одежды, супруга Туфы тут же принималась внимательно его рассматривать и очень бдительно изучать. Когда я разделся до пояса, она скривила свои толстые губы и презрительно проворчала:

– Ты слишком плоскогруда, на вкус настоящего мужчины. Ничего удивительного, что тебе приходится прибегать к уловкам и поднимать грудь под одеждой. Ладно, можешь снова надеть нагрудник. А теперь раздевайся ниже пояса.

Сняв все до последнего предмета, я снова запротестовал:

– Я даже для мужчин не снимаю свой пояс целомудрия.

Великанша грубо усмехнулась:

– О каком целомудрии ты говоришь? Ты самая обычная шлюха! И нечего разыгрывать из себя римлянку, ибо ты такая же римлянка, как и я. Ты что, думаешь, мне доставляет особое удовольствие осматривать одежды проститутки и обследовать эти мерзкие отверстия в твоем теле? Давай сюда пояс и наклонись!

Я произнес язвительно:

– Мне остается утешаться лишь тем, что шлюха все же выше сводни. Не говоря уже о супруге, которая…

– Slaváith! – рявкнула она, и ее широкое лицо побагровело. – Я сказала, сними это! И наклонись!

Я проделал все это одновременно, поэтому великанша не обратила внимания на мои половые органы спереди. Затем я покорно выдержал двойное испытание: она глубоко и весьма бесцеремонно засунула свой толстый палец в оба моих отверстия. Затем жена Туфы не просто вернула мне пояс, она сильно ударила меня им по ягодицам. Опоясав снова свои бедра, я повернулся к великанше и сказал:

– Я, правда, мало что знаю о своднях, но мы, шлюхи, привыкли к тому, чтобы нам как следует платили за…

– Slaváith! Проваливай и лучше не попадайся мне больше на глаза! – И с этими словами великанша ринулась прочь из комнаты.

Я с облегчением вздохнул. Фальшивое оружие и мое язвительное обращение полностью отвлекли внимание бдительной женщины. Она не смогла распознать настоящее оружие.

Снова одевшись, я разлегся на кровати в весьма соблазнительной позе, и как только я это сделал, дверь снова распахнулась и вошел Туфа. Мы мельком виделись в Вероне, но я совершенно не боялся, что он догадается, что сайон Торн и Веледа – это одно и то же лицо. Dux был одет в прекрасную римскую тогу, однако он тут же снял ее, как только вошел в комнату; под ней ничего не было. Я уже знал, что Туфа отличается красотой и мужественностью, и теперь я мог удостовериться, что он и на самом деле был прекрасно сложен. Dux приблизился ко мне, выставив напоказ свой стоящий fascinum. Я улыбнулся, полагая, что он вожделел длительного и сладострастного наслаждения от весьма искусной в таких делах Веледы. Однако он остановился у кровати и довольно грубо вопросил:

– Почему ты до сих пор одета? Немедленно раздевайся! Ты что, думаешь, у меня есть время на всякие глупости? Я занятой человек. Давай приступим к делу.

Я сдержался, как это сделала бы на моем месте любая женщина, и холодным тоном произнес:

– Прости меня, clarissimus. Кажется, мы не поняли друг друга. Я здесь не для того, чтобы вымаливать благосклонность и служить племенной кобылой. Я думала, что ты хочешь насладиться моим искусством.

– Да, да, – нетерпеливо ответил он. – Но у меня сейчас много и всяких других дел. – Он бросил свою тогу на кровать и, подбоченившись, принялся притоптывать ногой, обутой в сандалию. – Ну же, раздевайся!

– Погоди, clarissimus, – произнес я сквозь зубы. – Подумай о том, что это обойдется тебе весьма дорого. И ты, конечно же, захочешь, чтобы я отработала эти деньги.

– Vái, шлюха, ты что, не видишь: я уже готов! Но как мне быть, если ты еще одета? Поспеши и дай мне вставить его!