– А тебе в ближайшее время придется постоянно пьянствовать.

Книва изумленно моргнул:

– Моя госпожа?

– Я хочу, чтобы ты ходил по Бононии, пил в каждой таверне, винной лавке и на всех постоялых дворах – и угощал других. Вот кошель с серебром, так что денег на это тебе хватит. На обоих языках, латыни и нашем старом наречии, ты должен всем рассказывать, что накануне провел всю ночь в самых изысканных и безумных любовных наслаждениях, какие только можно себе представить.

Книва выглядел потрясенным.

– Но… Моя госпожа?

– Ты будешь изображать в стельку пьяного и станешь громко похваляться на обоих языках, что провел ночь с самой красивой, сладкой, изобретательной и необузданной шлюхой. Скажешь, что она якобы только-только прибыла в Бононию, что берет она страшно дорого и очень разборчива. Однако красота того стоит – в искусстве любви ей просто нет равных.

Вид у Книвы был нерешительный.

– Но… А вдруг меня спросят, как ее зовут?

– Госпожа Веледа, разумеется. И не забудь каждый раз обязательно упомянуть, в котором именно hospitium можно найти эту госпожу Веледу.

Книва застыл, словно громом пораженный.

– Но, моя госпожа! Тебя станут осаждать и домогаться все мужчины в Бононии!

– Ничего, главное, чтобы в их числе оказался тот, который нам нужен. Смотри, Книва. – Я показал ему. – Вон там находится дворец и praesidium[352] легата Туфы. Видишь, сколько вооруженных до зубов стражников его охраняют: они стоят чуть ли не плечом к плечу. Мне надо каким-то образом попасть внутрь, только так я смогу убить – я имею в виду, только так я смогу помочь сайону Торну совершить убийство. Негодяй Туфа славится своим распутством. Я хочу, чтобы он прослышал о моих талантах в постели, только тогда он пригласит меня во дворец.

– Но, моя госпожа! – Книва буквально задохнулся, а затем горячо запротестовал: – Ты хочешь ради этого торговать собой? Ты… на самом деле?..

– Не принимай все так близко к сердцу! Просто распространи слухи, что я делаю это для избранного круга и за умопомрачительные деньги. Заверяю тебя, Книва, люди всегда готовы поверить сплетням о трезвеннике, который тайком пьет, и с такой же готовностью поверят, что самая благочестивая и спокойная женщина на самом деле – развратница. Требуется только искусно распустить слухи. Ступай, Книва, и расскажи об этом повсюду.

7

Почему-то я думал, что, поскольку Туфа является в Бононии легатом, долго ждать его появления здесь не придется. Но только спустя несколько дней после того, как я отправил Хрута и Эвига на запад, первый из них вернулся обратно, чтобы доставить мне в hospitium маленькую стопку деревянных табличек.

– Прошлой ночью… – сказал он, с трудом переводя дыхание, – факелы подавали сигналы… с северо-запада…

Я тут же принялся расшифровывать послание. Оно начиналось со следующих значков, которые изобразил Хрут: l lll. Все понятно: это означало «первый ряд слева, третий факел справа». Стало быть, первая группа алфавита, третья буква в группе, а это указывало на руну «торн». Как и прежде, эта же руна упорно повторялась и здесь: «торн», «торн», «торн», – что, совершенно очевидно, означало «Теодорих». Затем последовало еще девять рун, которые уже не повторялись. У меня получилось: MEDLANPOS. Существовало несколько способов разбить эти руны на отдельные латинские слова, которые римляне, как вы помните, использовали в сокращенном виде. Слегка нахмурившись, я спросил у Хрута:

– Это все?

– Да, госпожа Веледа.

– Ты уверен, что все записал правильно?

– Полагаю, что да, моя госпожа. Я старался как мог.

Некоторое время я так и этак ломал голову над этим посланием, пытаясь вспомнить все то, что знал о перемещениях Теодориха. В конце концов я решил, что сообщение должно быть разбито на отдельные слова так: «TH MEDLAN POS». Слово Medlan не очень-то походило на латинское, но я предположил, что это должно было в сокращенном виде обозначать «Медиолан»[353], самый крупный город в окрестностях реки Аддуа. Третье слово, похоже, было сокращением от глагола possidere[354]. Я торжествующе усмехнулся: Хрут привез мне хорошие новости. Выходит, Теодорих не был ни разбит, ни остановлен у Аддуа. Он со своей армией повернул на запад от этой реки, чтобы захватить Медиолан – город, который по величине был вторым после Рима во всей Италии. А возможно, мой друг уже сделал это.

Я радостно сказал:

– Ты просто молодец, Хрут. Благодарю тебя и хвалю. – Он, по-видимому, сильно удивился, когда я по-товарищески и совсем не по-женски похлопал его по плечу. – Если такое известие не вытащит Туфу из Равенны, то этот человек, скорее всего, уже мертв. В любом случае поспеши обратно на свой пост. Надеюсь, что ты вскоре сумеешь доставить мне не менее интересные новости.

Должно быть, на выезде из Бононии Хрут встретил своего товарища, который въезжал в город на всем скаку. Примерно часа через два или чуть позже конь Эвига остановился во дворе нашего hospitium. Ворвавшись в мои покои, воин выдохнул:

– Туфа… этим утром… выехал из Равенны…

– Хорошо, хорошо, – пропел я вполголоса. – Я так и думал. Насколько ты опередил его?