Читаем Хищник полностью

Я проехал почти по всему вечнозеленому лесу и в конце концов все-таки добрался до воды. У ручья я остановился, чтобы напиться и наполнить флягу, я не высматривал здесь амазонок, потому что ручей был слишком маленьким – вряд ли тут водились выдры и мидии. Не ожидал я встретить амазонок также и вокруг случайных болот, стоячих прудов или других подобных водоемов. И вот наконец спустя пять или шесть дней после того, как выехал из Львива, я добрался до довольно широкого, прозрачного, быстро текущего потока: самое подходящее место для речной выдры. Я решил пару дней идти вниз по течению, а затем, если не найду никаких следов, перейти его и попытаться обследовать верховья. Берег был покрыт мягким дерном и мхом, поэтому Велокс ступал по нему почти так же тихо, как волк, а я продолжал подозрительно осматриваться, – так мы и двигались под кроной сосен, свисающей над водой. Однако, как оказалось, я был недостаточно осторожным.

Внезапно что-то бесшумно стегнуло меня по лицу, а затем это что-то до боли крепко обхватило меня, как раз под грудью, прижав мне руки к бокам. Прежде чем я понял, что произошло, я оказался выдернутым с седла. Но я не упал, а повис в воздухе, тогда как Велокс спокойно выбрался из-под меня. Почувствовав, что вес наездника больше не давит на него, конь остановился, повернулся и уставился на меня с таким изумлением, что при других обстоятельствах я бы рассмеялся. И было чему удивляться: его хозяин повис в веревочной петле высоко над землей. Только теперь я вспомнил, чтó мне говорили о sliuthr, тихом оружии древних готов.

Поскольку руки у меня были связаны, я не мог достать ни меч, ни кинжал, поэтому мне ничего не оставалось, как только беспомощно висеть в воздухе. Я услышал, как затрещали ветви и кто-то спустился с дерева, очевидно привязав где-то там конец веревки, которая натянулась под тяжестью моего веса. Едва ли я был удивлен, увидев, что на меня напала женщина. Она соскочила со ствола на землю и хмуро уставилась на меня.

Наверняка вам известно, что все легенды об амазонках, от Гомера и Геродота до недавних времен, описывают их как красавиц. Мне и самому было любопытно, так ли это. Мне очень жаль разочаровывать вас, однако это неправда. Вообще-то, такой разумный человек, как Геродот, мог бы и сам сообразить, что амазонки вряд ли будут красавицами. Разве не ясно, что женщины, которые все время проводят в глуши, живут круглый год под открытым небом и сами, без помощи мужчин, выполняют всю тяжелую работу, скорее будут походить на грубых сильных зверей, чем на гибких и прекрасных охотниц Дианы. Во всяком случае, та самая первая амазонка, с которой я повстречался в тот день, была именно такой, да и ее сестры, с которыми я познакомился позднее, были ничуть не лучше.

Она соскользнула с дерева вовсе не с легкостью и грацией нимфы, но, напротив, с шумом приземлилась на корточки, подобно упавшей жабе. Едва ли этому можно было удивляться: тот, кто проводит весь год на воздухе, обрастает толстым слоем жира, однако у нее он был просто непомерно большим. Хотя руки амазонки были такими же мускулистыми, как у дровосека, а ноги напоминали стволы деревьев, ее туловище, ляжки и ягодицы были пухлыми. Единственной одеждой, которую она носила, была юбка, сделанная из какой-то кожи, мало чем отличавшейся от ее собственной – грубой, шероховатой и обветренной, как у зубра. Эта женщина была, подобно мне, раздета до пояса, так что я смог убедиться, что, вопреки многочисленным легендам и скульптурам, амазонки вовсе не отрезают себе одну грудь, чтобы им удобней было стрелять из лука. У напавшей на меня женщины их было две, и они вряд ли могли воодушевить на создание скульптуры: этакое кожистое вымя с сосками словно из коры. Что амазонки отреза́ли, так это длинные волосы и, очевидно, больше ничего с ними не делали, даже не причесывали. У этой шапка темных волос напоминала рогожу, такой же войлок торчал у нее под мышками. Глаза, которыми ей всю жизнь приходилось всматриваться в даль – и когда светило солнце, и когда дул ветер, – были красными и косыми. Амазонка была босиком, и я разглядел длинные пальцы ног, кривые и приспособленные для лазанья по деревьям. Ее руки с изогнутыми когтями были такими широкими и мозолистыми, как у кузнеца, одну из них она вытянула вперед, чтобы снять с меня пояс, на котором висели меч и нож.