Читаем Хищник полностью

– Простите мое нахальство, ваша милость, но в свете новых и неожиданных событий, происшедших недавно в империи, может, вам разумней держать свои деньги под подстилкой до лучших времен?

– Ты так считаешь? По правде говоря, я уже давненько не следил за государственными делами. Был слишком занят своими собственными. Я еще не получил никаких сообщений от своих агентов за границей. И в разговорах – с некоторыми особами, с кем мне доводилось беседовать, – ну, мы никогда не затрагивали текущих дел. Что же новенького произошло в империи, а, Амалрик?

Он лукаво произнес:

– Вы, должно быть, обследовали… хм… лучшие части нашего города. Основная тема разговоров там, разумеется, наш новый император в Равенне.

– Что? Еще один?! Так скоро?

– Да. Глицерия свергли с императорского трона и вместо него посадили Юлиуса Непота. Глицерия утешили тем, что сделали его епископом Салоны в Иллирии.

– Иисусе! Глицерий был воином, а не императором. Теперь он епископ? И кто же, черт побери, этот Юлий Непот?

– Любимчик императора Льва в Константинополе. Непот и Лев каким-то образом были связаны родственными отношениями.

– Были? А теперь?

– Как же можно? – Амалрик покачал головой. – Разве вы не слышали самую громкую новость – что Лев умер?

– Credat Judaeus Apella! – воскликнул я. Это довольно мягкое высказывание, с которым я познакомился в высшем обществе, означало: «Пусть в это поверит Апелла-иудей!» – или, другими словами, «Я в это не верю!».

– Придется поверить, – вздохнул Амалрик. – Я же сказал вам, что наступили смутные времена. Все меняется почти с катастрофической скоростью.

– Иисусе! – снова повторил я. – Сколько я себя помню, Лев всегда правил Восточной империей. И я полагал, что так будет вечно.

– Акх, в Константинополе снова сидит на троне император Лев. Но теперь это его внук, Лев Второй. Он еще совсем ребенок, пяти или шести лет от роду, поэтому ему помогает какой-нибудь регент. В то же время, уж не знаю, слышали ли вы об этом, оба бургундских короля, братья Гундиок и Хильдерих, умерли этой же весной.

– Gudisks Himins, – пробормотал я. – Эти двое точно правили всю мою жизнь.

– Теперь их сыновья правят вместе. Гундобад в Лугдуне и Годикисл в Генаве. А об этом вы еще не слышали? Король остроготов Тиудемир тоже умер. Не от старости, как остальные, а от лихорадки.

– Я не слышал. А что, его смерть тоже как-то способствует смуте в империи?

– Ох, vái, разумеется. Недавно умерший Лев Первый в течение долгих лет платил Тиудемиру, чтобы тот удерживал в мире северные границы Восточной империи. По правде говоря, это была своего рода взятка – чтобы готы сами не доставляли проблем. Тиудемир был проблемой, но он успешно боролся против захватчиков и грабителей из других племен и народов.

– Да, – сказал я. – Я кое-что видел сам и много слышал о доблести Тиудемира.

– Ну так вот. Поскольку все жители обеих империй, и Восточной и Западной, теперь в замешательстве, от королей и императоров до самых низших сословий, а остроготы нынче не имеют вождя, эти чужаки, которых так долго сдерживали, вполне могут счесть, что наступил подходящий момент. Вообще-то, один из них уже так и решил. Сарматский король Бабай.

– Об этом народе я тоже слышал, – заметил я. – Что сарматы натворили теперь?

– Они захватили город-крепость Сингидун, северную границу империи. Но, будем надеяться, ненадолго. До нас дошли известия, что сын Тиудемира унаследовал королевство остроготов, может, он окажется истинным наследником своего выдающегося отца. Он объявил, что возглавит остроготов во время осады и взятия города.

Вспомнив слова Тиуды: «Ты найдешь меня в гуще битвы, и от всей души приглашаю тебя сражаться рядом со мной», я спросил Амалрика:

– Где находится город Сингидун?

– В Мёзии Прима, ваша светлость. Вниз по течению Данувия. – Он показал в сторону реки. – Там, где он образует границу между нашей провинцией под названием Мeзия Прима и землей чужаков, именуемой Старой Дакией. От нас дотуда примерно триста шестьдесят римских миль.

– Выходит, быстрее всего можно попасть туда по реке?

– Акх, да. Ни один человек в здравом уме не захочет ехать туда верхом, по дремучим лесам, где кого только не встретишь… – Амалрик замолчал и моргнул. – Но вы, конечно, ваша милость, не собираетесь ехать туда?

– Собираюсь.

– В самое пекло войны? Вот уж где точно не вложить с прибылью денег. Вы не найдете там никакого комфорта и развлечений, которыми наслаждались здесь. Вообще ничего прекрасного… и, осмелюсь заметить, никого прекрасного, чтобы исследовать, как вы это назвали.

Я улыбнулся:

– Есть вещи поважнее и поинтереснее, чем глупая торговля. Привлекательнее, чем праздность и наслаждение даже самыми прекрасными телами.

– Но… но…