Читаем Хищник полностью

Долговязый за спиной вновь примерился ударить стволом. Я понял, что пора прекращать это безобразие и в то мгновение, когда пистолет бандита уже почти коснулся моей головы, рухнул на пол, словно бы сам выбив из себя опору. Упав, я сделал сразу два дела: сильно лягнул толстяка по колену, а левой рукой вырвал пистолет у долговязого, ещё на лету успев схватить его за глушитель. Толстомордого киллера отбросил пинок; я свободной рукой уцепился длинному за пояс и рванул его в сторону товарищей. И вовремя: два негромких хлопка последовали в ту же секунду и окончательно на пол упал уже труп длинного. Пока совершались эти упражнения, шансы почти уравнялись: я успел схватить пистолет за рукоять и выстрелил в парня, стоявшего у двери. Затем, чисто инстинктивно, откатился в сторону кабинок, ещё пару раз выстрелив в сторону толстяка. Тот тоже стрелял - что-то сыпалось и трескалось кругом. И вновь все происходило так быстро, так быстро!.. Весь сортир заполнился сдавленным воплем, и я, наконец-то сообразил, что моя стрельба была более меткой, или удачливой: пули попали толстому в колено и руку, причем второе ранение заставило выронить оружие. На парня у двери я даже не смотрел, шестое чувство подсказывало, что там все о/кей. Толстомордый, кончив орать и метнув на меня полный жуткой ненависти взгляд, схватил пистолет левой рукой. Наверное, был обоерукий боец, то есть умел стрелять с обеих рук. Так ли это, я точно никогда не узнаю. Мой пистолет негромко выплюнул пульку, та вошла в глаз, успев на долю секунды ослепить врага, прежде чем прикончить. А парню у входа пуля попала точно посередине горла, раздробив и позвоночник.

"Это называется, зайти руки помыть, - ухмыльнулся я, оглядывая побоище. - Весело!"

В дверь пока не ломились, и, отряхивая слегка помятый падением и последующим валянием по полу костюм, я подумал, ухмыльнувшись, что хорошо сейчас у нас капитализм, а не старое доперестроечное время; что бы стало с моим костюмчиком, если бы так поелозить по полу прежнего общественного сортира! Жуть!..

Подняв свой пистолет, валявшийся под рядами фаянсовых умывальников, я двинулся к входу и там, напоследок оглянулся, отсалютовав погибшим в честном бою бойцам. Вышел.

Я подумал, странно, что за время потасовки никто не лез... И сразу нашел причину: на ручке двери один из бандитов повесил табличку на английском, уже выученном русским большинством за последние годы - closed, то бишь, закрыто. Я осмотрелся: в вестибюле среди курящих и проветривавшихся встречались знакомые лица. Я выхватил из толпы Быка-Сему и Леху Пряхина из охранной фирмы "Секрет". Обоих отозвал в сторону. Бык-Сема - перекаченный бугай - был директором одного из клубов атлетизма, которого тоже в организовал я. На вопрос обоим, сколько людей они могут сейчас организовать? и Леха и Сема насчитали человек десять. Это из тех, что гуляли здесь. Конечно, хватит. Я объяснил им ситуацию, они посерьезнели, но и повеселели: скучно мужикам просто выпивать, как и все, а тут такое развлечение. Пустив по клубу гонцов, сами остались присматривать за туалетом. Чтобы никто ненароком не зашел. Пока народ собирался, я с приятным чувством сопричастности наблюдая всюду некоторое оживление, поднялся в ресторан. Кати за столом не было. Я поднял палец, подозвал официанта. Подошел все тот же сдержанный скромник, уже начавший раздражать.

- Где девушка?

- Она расплатилась и ушла, - со скрытым злорадством почтительно ответил официант.

- Уволю я тебя, - неожиданно выплеснул я раздражение на ничем не повинного маленького человечка. Впрочем, почему не повинного? Каждый сверчок должен знать свой шесток, живем не на вшивом Западе, а в России, черт вас всех дери!

Катю я нашел тут же в игорном зале, где, возле одного из столов она ловко метала фишки.

- Играешь, золотко? - спросил я и так все видя.

Она подняла счастливый и виноватый взгляд, сразу отвлеклась, только кивнула - играю, мол, милый.

Ну играй, играй.

Я спустился в вестибюль. Да, десяток бойцов набралось. Курящий народ начинал с опаской наблюдать концентрацию сил. Кто поумней, то есть, более битый, уже начинал продвигаться к выходу.

- Хватит столько? - спросил преисполненный серьезной деловитости Сема-Бык, в миру Семен Владимирович Остроумов. Впрочем, был, действительно, не глуп, инфантильно чуток, но это от сенсорной недостаточности - нигде ещё за пределами города пожить не успел.

Объяснив, что делать Лехе и Семе, взял с собой троих ребят повнушительнее и пошел на третий этаж.

ГЛАВА 23

ДИРЕКТОР НИЧЕГО НЕ ЗНАЕТ, МАЙОР НЕ ПОНИМАЕТ

В длинном административном коридоре с рядами дверей по обеим сторонам встретились несколько человек обоего пола, тут же настороженно или испуганно жавшиеся по стенам; капитализм - лучший учитель уважительного отношения к ближнему, злорадно подумал я, вдруг с удивлением ощутив, что сортирная драка, прошедшая скорее в минорных тонах, запоздало начинает подогревать все разгорающейся злобой.