Читаем Хирург полностью

Приветствую тебя, досточтимый Сейид, завел он привычную волынку, но, прерванный недовольной ладонью Хасана – давай покороче, приятель! – охотно замолчал, опустил крепкую задницу на босые пятки и, не дожидаясь никаких вопросов и предисловий, сказал в воздух перед собой – девятьсот шестьдесят третий и второй, пожалуйста. Разумеется, две тысячи. Будто заказывал суп с гуляшом в придорожной забегаловке. Ибн Саббах и опомниться не успел, ошалелый оттого, что – первый и единственный на его веку – человек не интересуется собственной смертью, а лопочет какую-то хрень, непонятную белиберду, какой бестолковый шакал допустил ко мне сумасшедшего? – как голос что-то подсоединил, замельтешили какие-то полосы, лица, одно почему-то смутно и неприятно знакомое… И вот уже псих удовлетворенно кивает головой – ну в общем и целом все, как я и предполагал – и ползет – наконец-то! как положено! – к ногам ибн Саббаха, и целует его сухую руку, и говорит: меня зовут Исам. И я буду служить тебе, Хасан, столько, сколько положено…

И служил. Даже вернее тех, кто верой и правдой. Так служил, что Хасан ибн Саббах – неслыханное дело! – простил Исама целых два раза. В первый раз за то, что тот наплевал на собственную смерть. И во второй раз – за то, что догадался заглянуть в будущее так далеко, как не догадывался заглянуть и сам Хасан ибн Саббах. А может, и не догадался бы.

Нет, конечно, он спросил потом у голоса – нехотя, как бы между делом, нарочито вскользь – что за цифры такие дурацкие, что за даты, к чему такая даль, что это за тип такой вообще приперся по мою голову? Что там будет между не знам каким шестьдесят третьим и неведомо вторым? Это от какой вообще точки отсчета?

Поистине, Рай ближе к каждому из вас, чем шнурки его сандалий, но и Ад не дальше, так же уклончиво пропел голос, и понимай его, как знаешь, а ведь не придерешься к мерзавцу, потому что всем известно, что каждый волен толковать Коран так, как ему подсказывает душа.

– А если души нету? – угрюмо поинтересовался Хасан.

– Тогда надо ждать, – посоветовал голос и, выдержав моэмовскую паузу, пояснил: – Исам – значит, охраняющий.

Вопрос был закрыт. И Исам остался с Хасаном. При Хасане. Надолго. Но все-таки не навсегда.

* * *

Молоток анатомический с крючком. Молоток хирургический деревянный. Молоток хирургический металлический с накладкой. Набор для фиксации мыщелков и лодыжек.

* * *

Характер у Хрипунова был, конечно, конкретный. Но все равно – пластилин по сравнению с дяди Сашиной судьбой. Потому пришлось все-таки, как Хрипунов ни упирался, первому показать глазами на волшебную дверь: Можно, дядя Саша? – А орать не будешь? Крутит отрицательно черной жесткой головой, смотрит в пол – откуда он взялся такой чернявый среди феремовской белесоватой, рыжеватой, соломенной нежити? Странный такой пацанчик. Чудной. Чем-то от него этаким всегда веет… Нездешним. Часами молчит, как самый банальный уездный дебиленыш. Не то слушает, не то кемарит. А потом поднимет глазищи – надо же, совершенно рыжие! – и коротко спросит: это что? Ретрактор. А это? Ампутационная пила Шарье. Во вскрытии и для взрослого врача приятного мало – все-таки почтение к покойникам у нас в кровяных тельцах, а тут вам полноценное разделывание туши по всем правилам. Мясокомбинат для мертвых. Доктора с солидным стажем иной раз блюют, как первокурсницы. А этот сам притащил из предбанника табуретку повыше и сидит за спиной, болтает тощими детскими лапами. Молчит. Вам сколько лет, Аркадий? Двенадцать? Молчит. Смотрит прямо в отверстое (от шеи до лобка) пузо тощего феремовского каучуковара, безвременно покинувшего этот дивный, дивный мир по причине, которую мы сейчас с вами, Аркадий, выясним, хотя, по-моему, все ясно и так. Жировая дегенерация печени, дуоденальная язва… Хрипунов согласно кивает, по-прежнему не произнося ни звука: скальпель дяди Саши двигается с проворным изяществом живого существа, как будто кошка перебегает дорогу, вот остановилась на мгновение, дико смотрит через плечо, мышцы все еще текут под гладкой шкуркой. Асцит, варикозное расширение вен ЖКТ… Аркадий? Хрипунов кивает еще раз. Да, он здесь. Он на месте. На своем месте. Наконец-то.

* * *

Зажим для почечной ножки Мейо. Артериальный зажим Уэлла. Артериальный зажим Негуса. Артериальный зажим Потта (склемма Потта). Зажим сосудистый для частичного бокового пережатия, вертикально изогнутый. Зажимы для временного пережатия магистральных сосудов.

* * *