Первые кадры были сняты днем и показывали внешний вид дома, где проживал Капра. Мур узнал дерево с бородатым мхом. Сам дом был безликий — двухэтажная коробка с облупившейся краской. Голос за кадром сообщил дату, время и место съемки. Он идентифицировал себя как детектива Спиро Патаки из полиции Саванны. По качеству дневного света Мур догадался, что съемку проводили рано утром. Камера прошлась по улице, и он увидел пробегавшего трусцой жителя, с любопытством оглянувшегося прямо в объектив. Движение на улице было плотным (утренний «час пик»?), а на обочине выстроились соседи, с интересом наблюдая за оператором.

Камера вернулась к дому и, подпрыгивая, приблизилась к входной двери. Оказавшись в доме, детектив Патаки бегло скользнул объективом по первому этажу, где проживала домохозяйка, госпожа Пул. Мур успел разглядеть потертые ковры, темную мебель, пепельницу, доверху набитую окурками. Фатальная привычка заядлого курильщика. Затем камера двинулась вверх по узкой лестнице и, минуя дверь с тяжелым замком, попала в верхние апартаменты, где квартировал Эндрю Капра.

Помещение второго этажа вызвало у Мура клаустрофобию. Оно было разбито на крохотные комнатки, и, судя по всему, умелец, который произвел эту «реконструкцию», преуспел в работе с деревянными панелями. Все стены были облицованы темным шпоном. Камера продвигалась по такому узкому коридору, что казалось, будто действие происходит в туннеле. «Спальня справа», — пояснил Патаки, поворачивая объектив в открытую дверь, из которой просматривались аккуратно застеленная двуспальная кровать, ночной столик и комод. Вот и вся мебель, которая уместилась в темной конуре.

«Двигаемся в сторону задней части жилой зоны», — сказал Патаки, когда камера вновь прыгнула в туннель. Вскоре в кадре появилась относительно большая комната, где полукругом стояли люди с мрачным выражением лиц. Возле двери чулана Мур различил Сингера. Похоже, здесь и разворачивалось основное действие.

Камера сосредоточилась на Сингере. «Эта дверь была заперта на висячий замок, — произнес он, показывая на сломанный замок. — Нам пришлось снимать ее с петель. Внутри мы обнаружили это». — Сингер открыл дверь чулана и дернул за тонкую цепочку.

В камере вдруг пропала резкость, потом что-то зарябило, и на экране появился следующий кадр, уже с четким изображением. Это была черно-белая фотография женского лица с широко раскрытыми безжизненными глазами и такой глубокой раной на шее, что обнажился хрящ трахеи.

«Я полагаю, что это Дора Чикконе, — сказал Сингер. — А теперь перейдем к следующей».

Камера сместилась вправо. Еще одна фотография, еще одна женщина.

«Судя по всему, это посмертные снимки четырех разных жертв. По-видимому, перед нами фотографии Доры Чикконе, Лайзы Фокс, Рут Ворхес и Дженифер Торрегроссы».

Это была личная портретная галерея Эндрю Капры. Его убежище, где он заново переживал наслаждение убийством. Но гораздо больше, чем сами фотографии, Мура насторожило то, что стены чулана, если не считать четырех портретов, были голыми, а на полке лежала коробочка с чертежными кнопками. Места для новых снимков было предостаточно.

Из чулана камера вновь переместилась в большую комнату. И медленно поплыла по кругу, выхватывая предметы обстановки. Диван, телевизор, письменный стол, телефон. Книжные полки, заполненные учебниками по медицине. Камера продолжала свое путешествие по квартире, пока не дошла до кухонной зоны. Здесь в фокусе объектива оказался холодильник.

Мур придвинулся ближе, ощутив внезапную сухость во рту. Он уже знал, что последует дальше, и все равно сердце тревожно забилось и в животе похолодело от ужаса, когда он увидел, как Сингер приближается к холодильнику. Детектив замер и посмотрел в объектив камеры.

— А вот что мы обнаружили внутри, — сказал он и открыл дверцу.

Глава 19

Мур прошел целый квартал и на этот раз почти не ощутил жары — его еще бил озноб после просмотра видеопленки. Он с облегчением вырвался из конференц-зала, который теперь ассоциировался у него с диким ужасом. Да и сама Саванна с ее густым приторным воздухом и мягкой зеленью вызывала у него ощущение дискомфорта. Бостон, состоящий из острых углов и резких звуков, казался четким и предсказуемым. По крайней мере в Бостоне ты ощущал себя живым, пусть даже и пребывая в таком раздражении. Здесь же все было размыто. Он видел Саванну словно в дымке, сотканную из ласковых улыбок и усыпляющих голосов, и в очередной раз задавался вопросом: сколько еще темных тайн скрыто в глубинах этого напускного благодушия?

Когда Мур вернулся в штаб-квартиру, он застал Сингера за компьютером.

— Подождите, — сказал Сингер и нажал кнопку проверки орфографии. Не дай Бог в его отчетах обнаружатся орфографические ошибки. Удовлетворенный результатом, он поднял взгляд на Мура. — Да?

— Вы так и не нашли записную книжку Капры? — спросил Мур.

— Какую еще книжку?

— Большинство людей держат свою личную записную книжку возле телефона. Я не увидел такой на видео, и в списке его личных вещей она тоже не значится.