Читаем Хиросима полностью

Примерно в это же время послышался рев приближающихся самолетов. Кто-то в толпе рядом с семьей Накамура крикнул: «Это „Грумманы“ [12], они заходят на атаку, сейчас будут стрелять!» Пекарь по имени Накасима встал и скомандовал: «Если у кого белая одежда — снимайте!» Госпожа Накамура стянула с детей кофты, раскрыла зонт и велела им залезть под него. Многие люди, даже сильно обожженные, забирались в кусты и оставались там до тех пор, пока гул самолетов — очевидно, разведывательных или метеорологических — не стих окончательно.

Пошел дождь. Госпожа Накамура сказала детям не вылезать из-под зонта. Капли становились все крупнее, кто-то крикнул: «Американцы сбрасывают бензин. Они собираются поджечь нас!» (Эту новую волну паники спровоцировала одна из теорий, передававшихся в парке из уст в уста, почему Хиросима была охвачена огнем: якобы один-единственный самолет распылил на город бензин, а затем, в один момент, поджег его со всех сторон.) Но с неба явно капала вода; по мере того как усиливался дождь, сильнее становился и ветер, и вдруг — вероятно, из-за мощной конвекции [13], порожденной пылающим городом, — по парку пронесся вихрь. Он ломал огромные деревья, а маленькие вырывал из земли с корнем и подбрасывал в воздух. А выше, в извивающейся воронке смерча, бешено вращались самые разные плоские предметы: листы железной кровли и обрывки циновок, куски бумаги и дверей. Отец Кляйнзорге прикрыл глаза отца Шиффера тканью, чтобы тот, совсем ослабший, не подумал, что сходит с ума. Смерч подхватил госпожу Мурату, экономку миссии иезуитов, сидевшую у реки, и протащил вниз по берегу до каменистой отмели, а когда она выбралась оттуда, ее ноги были в крови. Потом воронка ушла в сторону реки, всосала в себя столб воды и постепенно сошла на нет.

После бури господин Танимото снова начал перевозить людей на другой берег, и отец Кляйнзорге попросил студента-теолога перебраться через реку и отправиться в Дом иезуитской общины в Нагацуке примерно в пяти километрах от центра города и попросить тамошних священников прийти на помощь к отцу Шифферу и отцу Ласаллю. Студент сел в лодку господина Танимото и уплыл с ним. Отец Кляйнзорге спросил госпожу Накамуру, не хочет ли она отправиться в Нагацуку вместе. Она сказала, что у нее довольно много вещей, к тому же дети больны — время от времени их все еще тошнило, как, впрочем, и ее саму, — и поэтому она боялась, что не осилит такой путь. Он сказал, что, как ему кажется, отцы из дома иезуитской общины могли бы вернуться на следующий день с тележкой, чтобы забрать ее.

Ближе к вечеру, выйдя ненадолго к берегу, господин Танимото, от энергии и инициативы которого зависело теперь столько людей, услышал, как раненые просят еды. Он посоветовался с отцом Кляйнзорге, и они решили вернуться в город, чтобы раздобыть немного риса в бомбоубежищах соседской ассоциации господина Танимото и иезуитской миссии. Отец Цесьлик и еще несколько человек пошли с ними. Поначалу, пробираясь между рядами разрушенных зданий, они никак не могли понять, где находятся; оживленный город с населением в 245 тысяч человек за одно утро превратился в обгоревшие руины с неясными очертаниями — и эта перемена была столь же разительной, сколь и внезапной. Асфальт на улицах был еще таким мягким и горячим от огня, что идти по нему было очень неудобно. По пути они встретили всего одного человека, женщину, которая сказала им, когда они проходили мимо: «Мой муж лежит в этом пепле». Когда они добрались до территории миссии, где господин Танимото покинул соратников, отец Кляйнзорге с ужасом увидел, что главный дом разрушен. В огороде по дороге к бомбоубежищу он заметил тыкву, которая испеклась прямо на грядке. Они с отцом Цесьликом попробовали ее, она оказалась вкусной. Удивляясь тому, как сильно проголодались, они довольно плотно поели. Потом вытащили из бомбоубежища несколько мешков риса, прихватили несколько тыкв, накопали картошки, которая тоже хорошо пропеклась в земле, и отправились обратно. Господин Танимото присоединился к ним по дороге. Один из членов их группы прихватил с собой кухонную утварь. В парке господин Танимото собрал несколько легкораненых женщин из своего района и поручил им готовку. Отец Кляйнзорге предложил семье Накамура тыкву, они попробовали ее, но их снова стало тошнить. Риса же хватило, чтобы накормить почти сотню человек.

Незадолго до наступления темноты господин Танимото встретил двадцатилетнюю девушку, госпожу Камаи, которая жила в соседнем доме. Она сидела на земле и держала в руках тело маленькой дочери. Ребенок, очевидно, умер еще утром. Увидев господина Танимото, госпожа Камаи вскочила и сказала ему: «Прошу вас, попробуйте найти моего мужа».