Читаем Химеры полностью

Амарела снова откусила от яблока, облизала вяжущий губы сок. Аркс Малеум сиял, высились стройные колонны, полыхали флаги, звенела музыка, гудели сдержанные голоса. В глазах пестрело от золота, серебра, разноцветных одежд, сложнотканых гобеленов. Ей стали видимы мельчайшие подробности, вот брат Киарана взмахнул темными ресницами, вот дернулось острое ухо, татуированное вайдой, пробитое десятком серебряных колечек, дрогнули губы, обнажая клыки.

— А какого народа ты королева? — все еще улыбаясь, спросил светловолосый слуа.

— Не помню, — ответила она.

* * *

На плакате пламенели алые буквы, и найльский матрос в черном бушлате вздымал над головой винтовку.

«Вступайте в ОДВФ, который борется за счастливый, сильный и свободный Найфрагир!» Шрифтом помельче — адреса и телефоны.

Этот плакат, вместе с полудюжиной похожих, Рамиро нарисовал позапрошлой ночью, приехав к Элспене попрощаться и отдать чемоданчик, и неожиданно попав в штаб-квартиру ОДВФ.

Объединение добровольных вооруженных формирований, объяснил Виль, это неофициальный ответ Дара своему северному соседу на просьбу о помощи, когда все силы брошены на Юг. Щитом загребущим рукам Эль Янтара, протянутым через голову Лестана, через узкое Алое море к оливам и мерланам бывшей южной окраины лавенжьего королевства.

Теперь двое парней из типографии приволокли толстый рулон плакатов и несколько кип листовок. Где-то третью часть пропаганды Вильфрем собирался забрать с собой в Добрую Ловлю, две трети предназначались Катандеране. Следующий тираж развезут по провинциям и областям.

В тесной квартирке в портовом районе не закрывались двери. Тут было шумно, накурено, то и дело трезвонил телефон, день и ночь толпились какие-то люди, таскали ящики и коробки, спали на заваленных вещами кроватях, на тюках, на полу, тут же ели из консервных банок, пили черный чай из осмоленных наслоениями стаканов в мельхиоровых подстаканниках с гербами Элспена, спорили до хрипоты и курили, курили, курили.

Виль не пускал их только в детскую, вернее, пустил одного лишь Рамиро, с условием, что он не будет там дымить.

Детей у Виля было четверо, старший, правда, уже год как служил в оруженосцах у кого-то из Моранов в Старой Соли, на западном побережье Дара, чуть ли не на самой границе с Найгоном. Его место наверху одной из двухэтажных кроватей обозначал плакат, где глубинную синеву пересекал хищный силуэт подводной лодки.

Стену над вторым чердаком украшало множество картинок из журналов, полочка с модельками самолетов и большой плакат с красавцем-альконом. На его фоне красавец Сэнни, принц Алисан, белозубо улыбался, держа пилотский шлем, словно рыцарский, на сгибе руки. «Не сиди в прострации, иди в авиацию!»

Нижние этажи кроватей принадлежали девочкам. Над одной, на плотно заклеенной открытками и фотографиями стене — плакат все с тем же Сэнни. Кабина истребителя, откинутый стеклянный колпак, летный комбинезон, летящий по ветру белый шарф, сияющая улыбка. «Серебряные крылья Родины». К плакату приколото вырезанное из цветной бумаги сердце.

Рамиро покачал головой. Сэнни не вернулся из Найфрагира, и до сих пор, насколько известно, его не нашли, ни живого, ни мертвого. Говорили, явившийся из Полночи принц Анарен (тот самый Анарен, ёклмн, «летят двенадцать голубок…») отправился на поиски родственника.

На соседней постели сидели куклы и плюшевые звери, а вместо Сэнни изголовье охраняла святая Невена с дешевой, раскрашенной анилинами картинки. Плохо задвигающийся ящик под кроватью был переполнен месивом игрушек и детских книжек, фрагментарно сохранившихся в неравных боях с четырьмя владельцами. Несколько листочков Рамиро выудил, привлеченный знакомой манерой акварельных иллюстраций. Мастер Весель Варген, его легкая рука.