Мы подбегаем к обрыву, по осыпи, поднимая пыль, бегут две фигуры. Целюсь, стреляю, мимо.

— Не трать стрелы! Помоги сдвинуть камень!

— Зачем?

— Давай!

Я догадываюсь: — Их же засыплет! — жалость кольнуло сердце.

— Ты же только, что стрелял?! — недоумевает князь Аскольд.

— Но, то стрелы, а это камни. Жестоко!

— Помогай, говорю! — рычит Аскольд.

Упираюсь ногами. Валун качнулся, сдвигается с места, словно нехотя сползает, я уже думаю, застынет навечно, но вдруг, переворачивается, и стремительно несётся вниз, захватив с собой, целую лавину из мелких камней. Вопли прорываются сквозь грохот лавины, между булыжников мелькают разорванные тела и всё это, с грохотом несётся к морю.

— Вот и всё, а ты боялся, как молоденькая девушка ласок здоровенного мужика, — обтирает пот Аскольд и смеётся.

— Какая мерзость, — я пропускаю грубую шутку мимо ушей.

— А то! — соглашается друг. Он садится рядом с Мишей: — Шаляпин, ты как?

— Какой кошмар, — шепчет он.

— А ты думал. Погулять захотел? Здесь не московские проспекты, если не съедят звери, люди кожу сдерут. Ты, друг, больше не экспериментируй с нашим здоровьем, видишь, Великий князь едва не надорвался, отдышаться не может, бегали, как зайцы по полю, мимоходом, монстра загасили и этих, на тот свет спровадили. Какое ж, здоровье выдержит!

— Извините, — всхлипывает парень.

— Не раскисай, — говорю я, — дай руку, — нащупываю пульс, — м-да, загнал себя, дружок, зашкаливает. Идти хоть, сможешь, или тебя нести?

— Смогу, — он поднимается, шатается как пьяный.

— Мало спортом занимался? — хмыкает князь.

— У меня сцена, спорт, — вновь всхлипывает Миша.

— Оно, конечно так, но в следующий раз по сцене чаще бегай, — услужливо советует Аскольд.

— Ты к компании своей шёл? — спрашиваю я.

— Да, они единственные кого я знаю.

— Хорошо, я не возражаю, проводим тебя к ним.

— Не хочу к ним, я с вами пойду.

— Почему?

— Теперь я ещё и вас знаю.

Глава 13

Светает. Почему-то, именно в это момент, звёзды особенно большие, но они быстро блекнут под натиском солнечных лучей, небо становится с сиреневым отливом и выпадает роса — она всюду, травинки, словно нанизанные хрустальными бусинками, даже пригибаются к сырой земле. Кузнечики с трудом отползают в сторону, кровь не разогрелась, не могут прыгать, лениво прошелестел полоз, сверкнув медной чешуёй, лисица, прогибая траву, носится за мышами, а далеко, на гране слышимости, проносится тяжёлый рёв — степные мамонты просыпаются, радуются наступающему утру. Стервятники кружат над степью, но, ни один не изъявляет желание полакомиться мёртвым насекомым, он чужд этому миру, никто его есть не будет, сгниёт, и даже трава на его месте не будет расти.

— Словно груз с души упал, — вдыхаю полной грудью прозрачный воздух.

Князь кивает, всматриваясь вдаль. Миша ковыляет за нами, вид несчастный, совсем не похож на ту «звезду», что был вчера.

— Отстроишься, женишься, гитару сделаешь, концерты давать будешь, — хлопает по плечу Аскольд.

— Я к маме хочу! — неожиданно разрыдался Миша.

— Ну вот, приплыли! — расстроился князь. — Где я её тебе найду? Ты не раскисай, сейчас многие в таком же положении что и ты, обживёшься, глядишь, и родителей своих найдёшь, а там, женишься, детишки пойдут.

— Они в Севастополе, в гостинице Крым остановились, — Миша шмыгнул носом и, внезапно взревел в великом горе, как авиалайнер, взлетающий с аэродрома. От неожиданности я пригибаюсь, да и Аскольд опешил, но поспешно произносит: — Вот видишь, они не слишком далеко, ты умойся росой, моментально полегчает, — советует он и прижимает вопящего парня к себе.

Наблюдаю за другом, ни малейшей насмешки, в глазах печаль, так переживать за других людей — удел сильных.

На этот раз никто не покушался на нашу жизнь, львы ревут в отдалении, где проходят маршруты диких быков. Без происшествий добираемся до города Титанов, выкупались в озере под водопадом. Встретились с охотниками, у них начинается рабочий день. Они вооружены копьями, луками, тащат рогатины, верёвки. Я тормознул их, рассказал, что путь через тропу насекомого открыт. Известие о смерти монстра встретили удивлённым ропотом, кому как не им знать, насколько опасен он был.

Наши жёны, естественно не спят. Яна с дочкой, пришла к нам, с Ладой готовят завтрак, Ярик камнем забивает колья, ему старательно мешает Светочка.

Нас видят, всё побросали, Мишу усаживают к костру, вручают кусок сочного оленьего мяса и пучок остро пахнувшего лука.

— Семёну надо рассказать, мы отомстили за ребят, того паука убили, — я обнимаю жену.

— Как? — не верит она.

— Миша использовал себя в качестве дохлой мухи, а мы из себя изображали злобных неандертальцев, тварь с испугу брюхо распорола об камень. Так, что не зря наш Шаляпин решил увязнуть в паутине.

— Я так и знала, что вниз пойдёте, — качает головой Лада.

— А я тебе говорила, не на озере они. Как только он факел взял, сразу поняла, — Яна чувствительно пинает локтем ухмыляющегося мужа.

— Вот, здорово, папа! А можно на него посмотреть? — радуется Ярик.