Читаем Химера полностью

– Сэр, именно в этом и заключается опасность, – настаивал Профитт. – В том, что они вернутся на Землю. Корабль аварийного спасения – не шаттл, который можно направить на специальную посадочную полосу. Им придется возвращаться на корабле, которым трудно управлять, проще говоря, это отсек, оснащенный парашютами. А если что-то пойдет не так? Если спускаемый аппарат развалится на части в атмосфере или разобьется во время посадки? Организм окажется в воздухе. Ветер разнесет его повсюду! К тому моменту у него в геноме будет так много человеческой ДНК, что мы не сможем победить его. Он будет слишком походить на нас. Любое лекарство, которое мы попытаемся использовать против него, будет убивать и нас. – Профитт замолчал, чтобы до присутствующих дошла суть его слов. – Мы не можем позволить эмоциям влиять на наши решения. Особенно когда на карту поставлено так много.

– Господин президент, – вмешался Лерой Корнелл, – при всем своем уважении не могу не отметить: с политической точки зрения это пагубная мера. Народ не позволит героям умереть в космосе.

– Политика беспокоит нас сейчас меньше всего! – возразил Профитт. – Наша первоочередная забота – здоровье людей!

– Тогда к чему секретность? Почему вы отстранили НАСА от операции? Вы показали нам только части генома. Наши биологи готовы поделиться своими знаниями. Мы не меньше вашего, а может, даже больше хотим найти лекарство. Если ВИМИИЗ поделится с нами данными, мы сможем работать вместе.

– Наша главная забота – безопасность, – вмешался генерал Мори. – Вражеская страна может превратить этот организм в разрушительное биологическое оружие. Выдать генетический код Химеры – все равно что вручить врагу схему нового оружия.

– То есть вы не доверите НАСА эту информацию.

Генерал Мори встретился взглядом с Корнеллом:

– Боюсь, что новая философия НАСА – делиться технологиями с кем ни попадя – не создает впечатления, что на ваше агентство можно положиться, когда дело касается безопасности.

Корнелл метнул на генерала гневный взгляд, но промолчал.

Профитт посмотрел на президента:

– Сэр, когда пятеро астронавтов вынуждены остаться на орбите и умереть – это трагедия. Но мы должны смотреть шире и не забывать о том, что трагедия может обрести более серьезные масштабы. Превратиться в мировую эпидемию, вызванную организмом, который мы только начали изучать. ВИМИИЗ трудится круглые сутки, чтобы узнать, как он действует. А пока нужно продолжать борьбу. В НАСА нет оборудования на случай биологической опасности. У них только один чиновник, отвечающий за космическую защиту. Один. Биологический отряд быстрого реагирования подготовлен как раз для подобных ситуаций. Что касается операции НАСА, оставьте ее под контролем Объединенного космического командования ВС США при поддержке Четырнадцатой Воздушной армии. У НАСА слишком сильна личная эмоциональная связь с астронавтами. Мы должны твердо держать штурвал. Нам нужна абсолютная дисциплина.

Профитт медленно оглядел собравшихся за длинным столом. Только некоторых из них он действительно уважал. Кое-кто пришел сюда ради престижа и жажды власти. Другие получили место благодаря политическим связям. Остальные легко поддавались настроению общественности. И лишь у немногих были такие же простые мотивы, как у него.

Лишь немногие страдали от тех же страшных снов, что и он, просыпались в поту, пораженные ужасом от того, с чем им придется столкнуться.

– Значит, вы говорите, что астронавты не вернутся домой, – сказал Корнелл.

Профитт посмотрел на мертвенно-бледное лицо администратора НАСА, и ему стало жалко беднягу.

– Когда мы найдем способ борьбы с этим организмом и будем знать, что способны уничтожить его, тогда можно говорить о возвращении ваших людей на Землю.

– Если они еще будут живы, – пробормотал президент.

Профитт и Роман посмотрели друг на друга и промолчали. Они понимали очевидное. Лекарство вовремя не найдут, и астронавты не вернутся на Землю живыми.

В тот душный день Джаред Профитт надел пиджак и галстук, но жарко ему не было. Возможно, другие люди стали бы жаловаться на невыносимое пекло, царившее летом в округе Колумбия. Но он спокойно переносил высокие температуры. Вот зимы он боялся, потому что был слишком чувствителен к холоду; в морозные дни его губы синели и он дрожал даже в нескольких шарфах и свитерах. Из-за кондиционера он и летом держал в кабинете свитер. Сегодня температура была за тридцать, и, когда Джаред шел по улице, его лицо блестело от пота, но он не стал снимать пиджак и ослаблять узел галстука.

После собрания его прошиб озноб – и физически, и морально.