Читаем Химера полностью

— Ребята, тридцать минут истекли, — послышался по внутренней связи голос Эммы. — Пора снижать давление.

Николай открыл глаза и увидел, как Лютер включил разгерметизационную помпу; его руки стали липкими от пота. Воздух начал выходить, давление в шлюзе начало падать. Если бы в костюмах были дыры, они бы сейчас обнаружили их.

— Все в порядке? — спросил Лютер, проверяя щеколды на пупочных фалах-ограничителях.

— Я готов.

Лютер выпустил оставшуюся атмосферу шлюза в космос. Затем освободил ручку и открыл люк. Вышел последний воздух.

Они задержались на мгновение, вцепившись в край люка и с благоговейным ужасом выглядывая наружу. Затем Николай выплыл в черноту космоса.

— Они выходят, — сообщила Эмма, по кабельному телеканалу наблюдая, как два астронавта выплыли из шлюза; за ними, словно пуповины, тянулись фалы. Они вытащили инструменты из контейнера, расположенного с наружной стороны шлюзовой камеры. Затем, подтягиваясь на опорах, астронавты добрались до главной фермы. Когда они проходили мимо камеры, закрепленной над фермой, Лютер помахал рукой.

— Смотрите шоу? — раздался его голос по каналу УКВ-связи.

— Наружная камера показывает вас хорошо, — отозвался Григгс. — Но камера на твоем скафандре не работает.

— У Николая тоже?

— Да. Мы пытаемся понять, в чем дело.

— Ладно, мы направляемся к ферме, чтобы осмотреть повреждения.

Двое астронавтов вышли из зоны видимости первой камеры. На мгновение они исчезли из вида.

— Вот они, — сказал Григгс, указывая на другой экран. На нем двое в скафандрах двигались по направлению ко второй камере, хватаясь за элементы конструкции фермы.

Затем они снова вышли из поля зрения. Теперь астронавты находились в слепой зоне поврежденной камеры, увидеть их было невозможно.

— Приближаетесь, ребята? — поинтересовалась Эмма.

— Почти рядом, — тяжело дыша, ответил Лютер.

«Помедленней, — подумала она. — Не торопитесь».

Некоторое время, показавшееся вечностью, от работавших в открытом космосе не поступало никаких вестей. Эмма чувствовала, что ее пульс участился, тревога усилилась. Травмированная станция начала страдать от энергетического голода. Починить батареи просто необходимо. «Вот бы Джек оказался здесь», — подумала Эмма. У него золотые руки, он мог восстановить любой лодочный мотор, собрать коротковолновой радиоприемник из найденных на помойке деталей. Самый ценный инструмент на орбите — умелые руки.

— Лютер! — позвал Григгс.

Ответа не последовало.

— Николай! Лютер! Пожалуйста, ответьте.

— Черт, — послышался голос темнокожего астронавта.

— Что там? Что ты видишь? — спросил Григгс.

— Я осматриваю повреждения, и, знаете, тут прямо месиво. Весь сегмент пи-шесть главной фермы перекручен. «Дискавери», должно быть, срезал солнечную батарею два-би и согнул этот сегмент. Затем поднялся и оторвал антенны диапазона S.

— Как ты думаешь, что-то можно починить?

— Антенну диапазона S — без проблем. У нас есть ОТЭЗ[38] для антенны, мы запросто заменим ее. А вот о солнечных батареях по левому борту придется забыть. Тут нужна новая ферма.

— Хорошо. — Григгс устало потер лицо. — Ладно, мы поработаем на одном фотоэлектрическом модуле. Думаю, нам его хватит. Но переориентировать батареи сегмента пи-четыре необходимо, иначе мы не сможем работать в полную силу.

Последовала пауза, во время которой Лютер и Николай направились обратно вдоль главной фермы. Вскоре они возникли в зоне видимости камер; Эмма следила за тем, как они, словно водолазы на большой глубине, медленно передвигаются в своих громоздких костюмах и с огромными ранцами. Астронавты остановились у батарей сегмента Р-4. Один из них проплыл вперед и принялся внимательно изучать механизм, соединявший огромные крылья солнечных батарей с опорой фермы.

— Привод помят, — сообщил Николай. — Шарнир не вращается.

— Можно привести его в чувство? — осведомился Григгс.

Они слышали, как Лютер и Николай обменялись несколькими фразами. Затем Лютер спросил:

— Вы хотите, чтобы это выглядело красиво?

— Как получится. Ребята, нам нужна энергия, иначе начнутся неприятности.

— Попробуем поиграть в автосервис.

Эмма посмотрела на Григгса.

— Это то, о чем я подумала?

Но ответил на этот вопрос не Григгс, а Лютер:

— Сейчас мы вытащим молоток и поставим этого сукиного сына на место.

Он все еще был жив.

Доктор Айзек Роман через смотровое окно наблюдал за своим несчастным коллегой, тот сидел на больничной кровати и смотрел телевизор. Как ни странно — мультик по детском телеканалу, однако пациент смотрел его с невероятной сосредоточенностью. Он даже не взглянул на медсестру в скафандре, которая зашла в комнату, чтобы унести поднос с нетронутым обедом. Роман нажал на кнопку внутренней связи.

— Как ты себя чувствуешь, Натан?

Доктор Натан Хелсингер испуганно повернулся к смотровому окну и только теперь заметил за стеклом Романа.

— Я в порядке. Совершенно здоров.

— Никаких симптомов?

— Я уже сказал, я в порядке.

Некоторое время Роман пристально разглядывал его. Его коллега выглядел вполне здоровым, только несколько бледным и напряженным.

Испуганным.

— Когда закончится карантин? — спросил Хелсингер.

— Прошло только тридцать часов.