Читаем Химера полностью

— Последние двенадцать часов — да. — Блумфилд кивнул на данные биотелеметрии, отображенные на пульте. На мониторе высвечивались электрокардиограмма Кеничи Хираи и график кровяного давления. — Ритм ровный, как стол.

— Больше ничего не происходило?

— Последние данные пришли четыре часа назад. Головная боль усилилась, его продолжает лихорадить. Антибиотики не слишком помогают. Мы все гадаем, что с ним.

— У Эммы есть предположения?

— Сейчас она, скорей всего, слишком устала, у нее нет сил думать. Я попросил ее поспать — мы ведь все равно следим за монитором. Так что пока все довольно скучно. — Блумфилд снова зевнул. — Послушай, мне нужно отлить. Не последишь за пультом пару минут?

— Конечно.

Блумфилд вышел, а Джек надел наушники. Знакомое ощущения — он был рад снова очутиться перед пультом управления, слушать приглушенные разговоры других операторов, следить за главным экраном, где орбитальная траектория станции синусоидой накладывалась на карту. Конечно, это не кресло в шаттле, но ближе к космическому кораблю Джек уже не сможет подобраться. «Я не могу дотянуться до звезд, но могу быть здесь и смотреть, что делают другие». Джек сделал удивительное открытие: оказывается, он может принять этот горький поворот в своей жизни. Он может оставаться на периферии былой мечты и с удовольствием смотреть на нее издалека.

Его взгляд вдруг привлекла электрокардиограмма Кеничи Хираи, и он подался вперед. Сердечная кривая начала резко колебаться вниз-вверх. Затем стала абсолютно прямой линией в верхней части экрана.

Джек успокоился. Ничего страшного: скорей всего это аномалия электрического характера — возможно, отсоединились электроды. График кровяного давления не изменился. Наверно, пациент пошевелился и случайно сорвал электрод. А может, Эмма отсоединила его от аппарата, чтобы Кеничи сходил в туалет. Теперь и данные о давлении перестали поступать — еще одно подтверждение, что Кеничи отсоединен от аппарата. Джек еще несколько секунд понаблюдал за экраном, ожидая, что передача данных возобновится.

Когда этого не произошло, он подключился к внутренней переговорной сети.

— Капком, это Врач. Пациент отключен от ЭКГ.

— Отключен?

— Похоже, отсоединились электроды. Сердечная кривая отсутствует. Вы не могли бы выяснить у Эммы, в чем дело, и подтвердить?

— Вас понял, Врач. Сейчас я с ней свяжусь.

Тихое завывание вывело Эмму из забытья — она проснулась от прикосновения чего-то влажного и холодного к ее лицу. Она не собиралась дремать. Центр управления полетом постоянно следил за ЭКГ Кеничи по системе биотелеметрии и предупредил бы об изменениях в его состоянии, но Эмма все равно собиралась подежурить возле пациента, пока другие члены экипажа отдыхали. Но за последние два дня она спала лишь урывками, ее часто будили, чтобы спросить о состоянии пациента. Усталость и полное расслабление в условиях невесомости наконец настигли и ее. Перед тем как заснуть, она смотрела на сердечный ритм Кеничи, который завораживающими извилистыми линиями высвечивался на мониторе, вскоре они слились в зеленое пятно, а затем растворились в черноте.

Почувствовав холод и влагу на своей щеке, она открыла глаза и увидела плывущий к ней водяной шарик — он вращался и переливался всеми цветами радуги. Она не сразу поняла, что это, а еще через несколько секунд увидела: вокруг нее пляшет еще с десяток таких же шариков, похожих на елочные украшения.

Эмма услышала помехи, затем в ее наушниках раздался голос:

— Уотсон, это Капком. Нам очень не хотелось будить вас, но необходимо подтвердить состояние электродов ЭКГ пациента.

Охрипшая от усталости, Эмма ответила:

— Я не сплю, Капком. Я думаю.

— Биотелеметрия показывает аномалию в данных ЭКГ вашего пациента. Врач полагает, что отсоединился электрод.

Пока Эмма спала, она переместилась в пространстве, и теперь, заново сориентировавшись, она повернулась туда, где должен был находиться пациент.

Спальный мешок Кеничи был пуст. Трубка капельницы свободно плавала в воздухе, а из нее выделялись блестящие капли физраствора и разлетались в воздухе. Электроды висели спутанным клубком.

Эмма сразу же отключила инфузионный насос и быстро огляделась.

— Капком, его здесь нет. Он вышел из модуля! Оставайтесь на связи.

Она оттолкнулась от стены и метнулась в Нод-2, соединенный с лабораториями ЕКА и НКА Японии. Заглянув в люк, она поняла, что Кеничи там нет.

— Вы нашли его? — спросил Капком.

— Никак нет. Продолжаю искать.

Может, он заблудился и уплыл сам не зная куда? Возвращаясь через американскую лабораторию, Эмма нырнула в проем люка. Ей на лицо что-то капнуло. Смахнув жидкость, она с изумлением увидела, что ее пальцы испачканы кровью.

— Капком, он прошел через Нод-1. Я обнаружила кровь, из места присоединения капельницы.

— Советую перекрыть воздухообмен между модулями.

— Вас поняла.

Она скользнула через люк жилого модуля. Свет был приглушен, и в полумраке она видела Григгса и Лютера — оба крепко спали в застегнутых спальных мешках. Кеничи там не было.

«Не паникуй, — подумала она, когда перекрывала воздухообмен между модулями. — Думай. Куда он мог направиться?»