Читаем Химера полностью

Царицу забавляло мое замешательство. Вскочив на ноги, я заявил, что суждения моей матушки, без сомнения, оказались ущербны из-за неожиданной утраты мужа и сына и моего собственного кажущегося дезертирства (каковым явно и объясняется то, что она причислила меня к мертвым); мало того, сам Полиид часто указывал нам, что истинное оборотничество напоминает жульничество, как беллетристический вымысел напоминает ложь. Если я должен пока управляться без его советов, пусть так оно и будет, заявил я, совсем не уверенный, что сумею с этим справиться; если мой образ действия был ошибочным или преданный мне Полиид оказался не на своем месте, я доверю самой Афине исправить и поддержать меня советом и заменить моего мертвого единоутробного брата живым единокровным. Слезы, на глаза мне навернулись слезы - при мысли, которая не приходила мне в голову, пока я не услышал, как сам ее произношу: что сладкокрылый Пегас пребывал со мной в таких же, скажем, отношениях, что и Де-Де; так и подмывало сказать, что он - его неубиенный дух. Вдохновение сделало меня красноречивым - и безрассудным. Так или иначе, поклялся я, я окажусь в легендарном седле до означенного срока, а если нет, то поступлю в их распоряжение и они вольны будут делать со мной что сочтут нужным (на свой собственный, конечно, страх и риск). Прет извинился, что меня подзуживал, и прошествовал в тронную комнату, Антея хмыкнула, чтобы принесли кофе. Я ретировался в храм - попоститься да поразмышлять весь день-деньской над плохими новостями и своей опрометчивой смелостью.

Голодные сумерки, крепкий сон и хрупкие образы, впервые в натуральном цвете: семужно-розовый Пегас пасся среди голубей в мощеном дворике; не до конца белая Мудрость сурово протягивала мне свободный конец опоясывавшей ее золотой уздечки и бесшумно шевелила, давая указания, губами. Я в него вцепился, она покачала незанятым пальцем, я напрягся, пытаясь понять, что она имеет в виду, держал крепко, но на узел не посягал. Развязала его со словами "Я сама" присевшая в одной ночной рубашке на край моей постели Антея. Я не мешал, вскрикнув только: "Моя мечта!"

- Мой герой, - бесстрастно откликнулась она. - Продолжим.

В животе у меня заурчало.

- Вы не понимаете.

- Так втолкуй мне. - Царица прилегла, опершись на локоток. - Мы же в храме Мудрости, не так ли?

- Видите ли, Ваше Величество… - От недоедания у меня кружилась голова.

- Смотри сам, Беллерофон. Я - здешняя царица, не забыл? Как ты думаешь, каково мне вот так к тебе прийти? - Я обуздал свое нетерпение и досаду, попытался объяснить, что моя реакция не имела никакого отношения лично к ней. - Не растравляй рану, - прервала она, - на самом деле то, что я здесь, тоже не имеет никакого личного отношения к тебе. - Она уселась и запахнулась. - Так ли, иначе ли - плевать я на тебя хотела, но я хочу того, что у тебя под туникой, - и хочу этого немедленно.

Я заметил, что даже если бы и намеревался нарушить законы гостеприимства, как когда-то сделал с Данаей Прет, ни у меня, ни у любого другого мужчины по заказу не встает.

- Оправдания, - определила Антея. - Наверное, я для тебя недостаточно женственна? Недостаточно соблазнительна? Ну так в жопу Женственность. В жопу Соблазнительность. Давай!

Я взмолился по крайней мере о минуте-другой, чтобы собраться.

- Ненавижу, - сказала Антея. - Мужчина всегда может понудить женщину, а женщине никогда его не понудить. В жопу Природу. В жопу Прета. Тебя в жопу.

- Если таковы ваши чувства, - спросил я, - зачем нам вообще заниматься любовью?