Читаем Хиландарский устав полностью

8. Седьмаго числа месяца февраля его честная старость стала несколько ослабевать. И вот тотчас блаженный старец Симеон тихо подозвал меня недостойнаго и уничиженнаго и начал говорить мне святыя, честныя и сладкия слова: «чадо мое, сладкое утешение моей старости! тщательно внимай моим словам и не оскудеют источники твоей жизни; сохрани их в своем сердце, потому что они суть жизнь для всех, их обретающих; особенно храни свое сердце, ибо здесь источники жизни; да не будут твои уста строптивы и готовы на обиду; глаза твои пусть прямо смотрят и вежди твои да поднимаются праведно; ходи право своими ногами, исправляй свои пути, не уклоняйся ни на право, ни на лево: правые пути знает Бог, а пути неправыя развращенны; право делай свое учение и твое хождение да будет в мире. Сын! внимай моей мудрости, услышь мои слова и сохрани мою добрую мысль; я говорю тебе, что чувствую: храни, сын мой, закон твоего отца, не оставь наставления твоей матери; послушай теперь меня, сын мой, и будешь счастливым: ибо блажен муж, который послушает меня и счастлив человек, который сохранит мои пути; не присоединяйся к безумным, а поищи премудрость и поживешь; разумно исправь сведения, ибо укоряющий злых себе самому досаждает и обличающий нечестиваго себя самого унижает; не обличай злых, чтобы они не возненавидели тебя, но обличай разумнаго и он полюбит тебя; укажи умному вину и он станет более разумным — это слово к праведному, которое он усердно приимет; начало премудрости страх Господень и совет святых разумен; а уразумение закона благое помышление. Таким образом долго проживешь и приложатся тебе лета живота». И подняв свои руки блаженный (Симеон) положил их на моей грешной выи, жалобно начал плакать и сладко лобызать меня; потом стал говорить: «чадо мое возлюбленное, свет моих очей, утешение и хранитель моей старости! вот уже приспело время нашего разлучения; вот уже Владыко отпускает меня с миром, по глаголу Его, да сбудется реченное: земля еси и в землю отъидеши, но ты, чадо, не скорби, видя мое разлучение: это чаша общая для всех; здесь мы разлучаемся, там соединимся, где уже нет разлучения». Подняв свои пречестныя руки, блаженный отец положил их на моей голове и сказал: «благословляю тебя; Господь Бог благословен, да поспешит на спасение твое и да подаст тебе вместо земных благ благодать, милость и царствие небесное, да исправит путь твоего течения, по которому ты изначала пошел от меня, имея с собою здесь и там мою неразлучную хотя и грешную молитву». Я же, падши ниц к ногам его, со слезами говорил: я насладился многими и великими дарами твоими, о блаженный мой господин, отче Симеоне, но не памятуя всего, я оказался окаянным и неблагодарным: я пристал к безсмысленным скотам и им уподобился; будучи нищим добрыми делами и богатым страстьми, будучи исполнен срама и лишен дерзновения к Богу, осужден Богом и оплакан Ангелами, будучи посмешищем для бесов, укоряем своею совестию и пристыжен моими злыми делами, я прежде смерти мертвец и прежде суда сам себя осуждаю, прежде безконечнаго мучения я сам мучусь, вследствие безнадежности. Поэтому, припадаю к твоим пречестным ногам с поклоном, дабы получил я, неисправленный, ради твоих пречестных молитв некую малую отраду в страшное оное пришествие Господа нашего Иисуса Христа». Когда наступило восьмое число того месяца, блаженный отец сказал мне: «чадо мое! пошли за духовником и за честными старцами Святой горы; пусть придут ко мне, так как день моей кончины приближается». Я исполнил его повеление, и пришло множество монахов, подобно благовонным цветкам, цветущим в той святой пустыне. По приходе к нему, они друг от друга приняли мир и благословение, и блаженный не дал им отойти от него, говоря им: останьтесь при мне, пока вы, после отпевания моего тела вашими святыми и честными песнями, погребете меня». Блаженный старец, начиная с седьмаго числа и до своей смерти не принял ни хлеба, ни воды, а только ежедневно причащался святых и пречистых Таин Тела и Крови Господа Бога и Спаса нашего Иисуса Христа.