Читаем Хевен полностью

Китти сделала передышку, потом продолжила: – А женщины все одинаковые. Ты уж будь поласковей с Кэлом, пусть он думает, какой он большой, сильный, расчудесный. Ты сделаешь этим мне большое одолжение. А раз ты мне сделаешь, то и я тебе. – Одновременно Китти тщательно массировала мне голову. – В какой же халупе ты жила!.. Знаю я, что там у тебя под этим милым, невинным личиком. У твоей мамаши такое же лицо было. И я ее возненавидела. Но ты не думай, я не собираюсь ненавидеть тебя. – Вода остыла и приятно охлаждала раздраженную кожу, голову, да и Китти улыбалась мне.

Когда настало время вылезать, Китти достала из бельевого шкафа простенькую белую подстилку. Я аж дрожала от радости, что мои мучения прекратились. Все у меня болело, все покраснело – даже белки глаз, когда я посмотрела на себя в зеркала. Но я была живой – и чистой. Чище, чем когда-либо в своей жизни, тут Китти была права.

– Смотри, смотри, – ласково говорила Китти, обнимая и целуя меня. – Вот все и позади, все закончилось. Ну прямо как новенькая. Такая сладкая, хорошенькая. А теперь, моя радость, мы обработаем твою бедную красную кожу розовым лосьоном, чтобы она у тебя не горела. Я не хотела пугать тебя. Я не знала, что у тебя такая нежная кожа. Но ты должна понимать, что мне надо было применить что-то сильнодействующее, чтобы вывести всю эту грязь, скапливавшуюся годами, всю эту вонь печи, выгребной ямы, которая впиталась в твою кожу, вцепилась в нее. Ты, может, и не чувствуешь ее, а я чувствую. А теперь ты чище новорожденного.

С улыбкой она взяла большую розовую бутылку с золотой этикеткой и стала аккуратно обтирать меня лосьоном, от которого мне стало прохладнее.

Не знаю, отчего вдруг, но я благодарно заулыбалась Китти. Не такая уж она и плохая, ей-Богу. Она вроде преподобного Уэйланда Вайса, который шумит и нагоняет на всех страх наказанием Господним, чтобы сделать людей лучше. Только там – Бог, а здесь – горячая вода, а делают одно дело.

– Ну чем тебе плохо? Небось никогда так хорошо не было? Разве я не спасла тебя, скажи? Так и жила бы, как беспризорная. А теперь ты – как заново рожденная, вся свеженькая, чистенькая. Теперь благодаря мне тебе не стыдно показаться перед людьми.

– Да…

– Да и что?

– Да, мама.

– Вот видишь, – промолвила Китти, вытирая мне волосы выцветшим розовым полотенцем, а потом взяла другое, чтобы вытереть раздраженное тело, – выжила ведь, ничего не случилось? Кожа красная – так это не страшно. Побаливает – так любое лечение неприятно. Пострадала немного, зато чистая и здоровая.

Туман в ванной осел. Голос Китти действовал на меня завораживающе, убаюкивающе и придавал определенное чувство уверенности, даже боль проходила. Потом она стала расчесывать мои еще влажные волосы.

Раз – ой, больно!

Волосы сильно спутались, и Китти принялась распутывать их с такой решительностью, что, казалось, была, в крайнем случае, готова и повыдергать их ради этого.

– Дайте, я сама! – воскликнула я, вырывая у нее из рук расческу. – Я знаю как.

– Ты знаешь как?! Уж не ты ли столько лет простояла на ногах, ухаживая за чужими головами, так что ноги начинали гудеть? Уж не ты ли читала книжки про волосы, а?

– Нет, – прошептала я, стараясь вначале руками распутать волосы, прежде чем снова приняться за расческу. – Просто я знаю свои собственные волосы. Когда их моешь, их не надо особо взлохмачивать и перепутывать, как вы это делали.

– Ты будешь меня учить, как мне делать свое дело?

В этот момент внизу хлопнули дверью. Раздался мягкий голос Кэла:

– Дорогая, ты где?

– Здесь, наверху, милый. Помогаю бедному ребенку освободиться от грязи. Сейчас я закончу с ней и позабочусь о тебе. – Потом Китти прошипела мне в ухо: – Смотри, не жалуйся ему. Что мы тут делаем, когда мы одни, – не его поросячье дело, ясно?

Я кивнула и поплотнее завернулась в полотенце.

– Дорогая, – обратился Кэл к Китти, стоя за запертой дверью ванной, – я купил одежду для Хевен, включая пару ночных рубашек. Но я не знал ее размера, поэтому выбрал наугад. А теперь я пойду вниз, приготовить софу.

– Она не будет спать внизу, – каким-то странным голосом отрезала Китти.

Похоже, Кэла ее ответ сильно удивил.

– Что ты хочешь сказать? Вторая спальня забита этой твоей керамикой, которой место в мастерской. Ты ведь знала, что приедет Хевен, и надо было вынести все это, но ты не сделала этого. Ты же собиралась положить девочку на софу – а теперь не хочешь. В чем дело, Китти?

Китти натянуто улыбнулась мне. Она молча подошла к двери и строго посмотрела в мои испуганные глаза.

– Ни слова ему, дорогая, ни одного слова, ты слышишь? Ни единого слова ему…

Откинув волосы назад, она придала себе обворожительный вид и чуть приоткрыла дверь.

– Она такая лапочка, такая послушная. Ну-ка, дай мне одну рубашку, а тебя мы скоро увидим, но попозже.

Китти захлопнула дверь и небрежно подала мне изящную тонкую ночную рубашку из ситца.