Читаем Хетты. Разрушители Вавилона полностью

Три необычные печати представлены на фотографиях 21 и 22 на вклейке. Золотой перстень-печатка с изображением крылатого божества, стоящего на спине животного, – великолепный образец хеттского ювелирного искусства. Столь же нетрадиционны цилиндрическая и кубическая печати; ритуальные сцены, выгравированные на их боковых поверхностях, до сих пор не поддались убедительной интерпретации, несмотря на изобилие гипотез. В орнаментах, покрывающих рабочую поверхность этих печатей, заметны признаки связи с хеттской художественной традицией, но, поскольку все они были приобретены у перекупщиков, уверенности в их происхождении нет. Кроме этих образцов, известен только один цилиндр такого типа, приобретенный в Айдине на западе Анатолии, где хеттские мастера, очевидно, испытывали сильное влияние чужеземных традиций.

История хеттской глиптики обрывается с падением Хаттусы. В сирийских неохеттских царствах пользовались цилиндрическими печатями по образцу месопотамских.

Самым верным продолжателем хеттских художественных традиций после падения Хаттусы стало царство Мелид (Малатья). При раскопках в этой области обнаружена целая серия барельефов со сценами возлияния перед божествами, которые без труда соотносятся с изображениями в Язылыкая. Выдающийся образец представлен на рис. 17, где царь с литуусом (но без покрывала) совершает возлияние перед богом грозы, который изображен в двух обличьях: на запряженной двумя быками архаичной колеснице со сплошными колесами и в виде одиноко стоящей фигуры с перуном в руке. В этой сцене художник объединил анатолийские представления о боге грозы с сирийскими. Сцена убийства змея нова, но служит иллюстрацией к хеттскому мифу. Особенно ярко сирийское влияние проявляется здесь в ряде сцен охоты на колеснице (рис. 18); ср. с лучником из Аладжа-хююка (рис. 17). Эта сцена охоты на колеснице, впервые возникшая в сирийском искусстве, впоследствии стала одним из излюбленных мотивов в скульптурном декоре ассирийских дворцов.

Рис. 17. Сцена возлияния. Из Малатьи

Маленькое государство Самал (ныне Сенджерли) в предгорьях Тавра также некоторое время с успехом поддерживало традиции хеттского искусства. В Сенджерли сохранилось несколько грандиозных каменных львов, по стилю очень близких к тем, что украшали ворота в Богазкёе, культовая статуя (сопоставимая с изваянием из Фасиллара, несмотря на то что маленькая бегущая фигурка между львами типично сирийская), львиноголовый гений (дух-покровитель) наподобие тех, что охраняют вход боковой галереи в Язылыкая, и изображение престарелого бога грозы (фото 28), которое, по крайней мере своим облачением (короткая рубаха, пояс и меч, башмаки с загнутыми кверху носками), напоминает образцы из Хаттусы, хотя в остальном подобно сирийским Ваалам. Это царство очень рано перешло под власть арамейской династии, но арамеи были кочевым народом и не развили собственной художественной традиции, поэтому неудивительно, что хеттский стиль продержался здесь так долго.

Рис. 18. Охота на оленя. Из Малатьи

В царствах Северной Сирии хеттской традиции пришлось конкурировать с высокоразвитой местной традицией месопотамского происхождения, и результатом стало смешение стилей. Лучше всего изучено искусство Каркемиша, где экспедиции от Британского музея дважды проводили раскопки. Впечатляющая статуя бога грозы на запряженной львами колеснице – это разработка нескольких хеттских мотивов. Человеческая голова в конической шапке, приставленная к плечам крылатого льва (рис. 19), предположительно в знак божественности, встречалась и ранее на золотом кольце из Коньи (фото 22b) и может быть сопоставлена с аналогичной головой «бога-кинжала» из Язылыкая (рис. 14). Многие фигуры с более древних рельефов, найденных в этом районе, по-прежнему облачены в подпоясанную короткую рубаху и туфли с загнутыми носками. Но персонаж более поздней сцены, несмотря на наличие хеттских иероглифических надписей, облачен в длинный ассирийский плащ с бахромой, ассирийский головной убор и туфли с прямыми носками, причем особое внимание уделено проработке волос и бороды, как в ассирийской скульптуре. Хорошо представлена сцена охоты на колеснице и прочие композиции, не встречавшиеся в хеттском искусстве эпохи империи. Скульптуры из Сакча-Гези близ Мараша датируются поздним периодом и выполнены по преимуществу в ассирийском стиле, однако в них присутствует своеобразная примета хеттской традиции: рельеф настолько высокий, что лицо можно различить при взгляде сбоку.

Рис. 19. Сказочное чудовище из Каркемиша

Пережитки хеттской традиции сохранялись даже по другую сторону Евфрата, в Гуцане (ныне Телль– Халаф). Здесь в изобилии встречаются крылатые чудовища и гении, прототипы которых нередко обнаруживаются в хеттском искусстве эпохи империи, в особенности на печатях. Но по большей части репертуар этой окраинной области заимствован из шумерских или сирийских источников.