Лежащий неподалеку от Перепелицы Егоров хотел опять прикрыть товарищей, но наступающая на него троица настолько грамотно обрабатывала его огнем, что он практически не мог поднять голову.

Нужно было что-то делать. Близость атакующих была уже очень опасной. Решение пришло само собой, когда Егоров увидел, что один из нападающих, присев на колено, готовит к пуску РПГ. Не теряя ни секунды, Егоров перекатился вправо и, воспользовавшись сменой позиции, выпустил короткую очередь в сторону атакующих. Три пули вошли в грудь боевика, бородач обмяк и, выронив гранатомет, завалился на спину. Егоров шумно выдохнул и дал пару коротких очередей по оставшимся двум.

Потрепанная троица наконец отошла к машине. Карл помог раненому Перепелице забраться в кузов, Валька рьяно опустошал содержимое очередного рожка.

– Прикрой! – крикнул он, меняя пустой рожок. У Карла в «Стечкине» оставалось около семи патронов, стараясь с максимальной эффективностью и точностью использовать их, он отстрелялся, присев на одно колено. Покончив с боезапасом, Карлов перевел взгляд на стоящего рядом Валентина, который, передернув затвор автомата, был готов открыть огонь.

Внезапно голова Валентина сильно дернулась, и со стороны его левого виска в воздухе образовалось розовое облако. Парень тут же стал заваливаться на землю. Карл в рывке успел его подхватить, не дав упасть на землю. Перепелица, прикрывающий их из кузова, кинулся на помощь Карлу, невзирая на раненую ногу. Вдвоем они втолкнули парня в кузов грузовика.

– Егоров, давай за баранку! – заорал Карл и, взяв в руки автомат Валентина, начал яростно отстреливаться из кузова. Егоров слышал приказ, но подняться ему по-прежнему не давали. Выпустив две короткие очереди, он ранил еще одного из своей тройки. Покинув свою позицию, он быстро пополз под машиной, до левого переднего колеса и, выкатившись из-под него, резко вскочил на ноги. Открыв водительскую дверь, он стремительно запрыгнул в кабину и, сняв машину с нейтралки, был готов к старту. Рядом раздался хруст бьющегося стекла, которое острыми брызгами распространилось по кабине. Машинально зажмурившись, Егоров ощутил сильный толчок в области левого плеча и понял, что словил пулю.

– Мне нужен кто-то в кабине! – изо всех сил заорал он. В этот момент очередной рой свинца разбил стекло правой двери и посек осколками его лицо. Егоров опять зажмурился, а когда открыл глаза, то увидел, как в открывающуюся дверь вваливается грязный и потрепанный Кречет.

– Ты не представляешь, как я рад тебя видеть, братишка! – закричал от радости Егоров, глядя на измазанное грязью лицо Кречета.

– Я тебя тоже! Жми, Егор, или мы сейчас здесь все ляжем! – заорал Кречет, захлопывая дверь.

Машина с пробуксовкой выкинула несколько комков земли из-под колёс и рванула с места. Быстро удаляясь с лесной поляны, поливаемая градом пуль она сильно подскакивала на ухабах. Несясь обратно по лесной дороге, они слышали нарастающий шум вертолетных лопастей. Четыре Ми-24-х, на бреющем, пролетели над ними, и уже через несколько мгновений автоматную трескотню накрыл грохот ракетных залпов.

Авиация вступила в действие, не оставляя камня на камне. Через несколько минут все прекратилось и наступила относительная тишина, но людям в машине было уже безразлично. В кузове все молчали, мерно покачиваясь на кочках, говорить совсем не хотелось. Вымазанные в грязи и собственной крови, они смотрели кто куда, но только не друг на друга.

Молчаливый Перепелица, достав нож, отрезал автоматную лямку и перетянул своё раненое бедро. На другой стороне скамейки трясся задумчивый Спирин, рядом с ним сидел Карл.

Карлов опустил голову и смотрел себе на колени, на которых лежал Валентин. Из небольшого отверстия в височной части его головы тонкими струйками сочилась кровь. Его остекленевший взгляд смотрел в сторону колышущегося от ветра тента, где медленно удалялся темнеющий лес. Карл последний раз взглянул в лицо парня и закрыл ладонью его безжизненные глаза.

6. Аэродром

За окном медленно тянулась бесконечная вереница автомобилей, Карлов вновь вернулся к действительности, оторвавшись от нахлынувших воспоминаний. Заметив пристальный взгляд Сергея в зеркале заднего вида, он продолжил прерванный разговор.

– На чем мы остановились Сережа? – спросил он.

– На хвосте, Александр Владимирович. Точнее сказать, на слежке.

– Точно! Если со мной что-то произойдет, и ты узнаешь это первым, пожалуйста незамедлительно сообщи об этом ребятам. Все контакты сразу же прервать, минимум на полгода.

– Это может быть действительно настолько серьезно, шеф?