Читаем Харун Ар-Рашид полностью

Искорененная в Ифрикие хариджитская ересь больше здесь не проявлялась. Не так обстояло в регионе к западу от нее, в центральной части современного Алжира. Эта область, населенная берберами, была завоевана в середине VII в. и также исламизирована хариджитами в течение первой половины VIII в.; это религиозное течение сохранилось там и поныне, особенно в районе Мзаба. При повторном завоевании халифской армии не удалось продвинуться западнее Ифрикии, и ей пришлось жить и процветать бок о бок с княжествами, население которых исповедовало почти исключительно неортодоксальный ислам.

Главный из этих эмиратов был основан в 761 г. в Тахарте (Тиарете) Абдаррахманом ибн Рустамом, персом, изгнанным из Кайруана в разгар столкновений, приведших к восстановлению ортодоксальной веры в этом городе и по всей Ифрикии. Местные хариджиты нарекли его имамом, а впоследствии избирали ему наследников среди членов его рода. Таким образом, верховная власть стала наследственной, и власть Рустамидов быстро распространилась на значительную часть Северной Африки. Этот теократический режим, важную роль при котором играли берберы, не был свободен от экономических забот. Политика династии Рустамидов, продолжавшей поставлять имамов до начала X в., заключалась прежде всего в поощрении обмена между побережьем и внутренними районами, включая даже территории по ту сторону Сахары, в частности Судан. Эта «наследственная республика» купцов, в которой персы традиционно пользовались большим влиянием, установила отношения с кочевниками и земледельцами удаленных от моря районов, обеспечила безопасность караванов и, в результате, распространила свое влияние, а заодно и авторитет хариджизма, до самой Испании и Ирака. Почти отовсюду в Тахарт устремились потоки иммигрантов, привлеченных его процветанием, в то время как Рустамиды занимали должности при дворе эмиров Испании.

Как и во всем мусульманском мире в Средние века, знание шло рука об руку с экономическим расцветом. Население, охотно принимавшее аскетический образ жизни, и, в любом случае, очень далекое от распущенности аглабидского Кайруана, изучало математику, астрономию[56], литературу, поэзию и, разумеется, религиозную науку. Восточные соседи не имели никакого влияния на Тахарт, откуда на Кайруан взирали как на образец, которому не стоит следовать. Что же касается Багдада, то он был во всех отношениях еще дальше от сознания этих берберов и персов, осуждавших как учение, разделяемое халифом и его окружением, так и разнузданные, с их точки зрения, нравы двора и столицы. Весь регион Центрального Магриба испытывал отчуждение по отношению к центральной власти задолго до того, как Аглабиды от нее отмежевались. Харун больше не имел над этой территорией никакого контроля, и даже его имя исчезло из пятничных молитв.

Дальше к западу, в современном Марокко, жили горцы, которые, приняв ислам в конце VII и в начале VIII вв., быстро придали ему еретическую окраску. И здесь снова злоупотребления при сборе налогов, произвол наместников и слабость администрации скоро отвратили население, зачастую исламизированное лишь поверхностно, от ортодоксального ислама и халифской власти. Народ обращался к учениям хариджитов и мутазилитов в первую очередь потому, что они противостояли официальной власти и восставали против нее при каждом удобном случае. В 740 г. на крайнем западе вспыхнуло восстание, и мятежные племена захватили Танжер, а потом и большую часть страны. Власть Омейядов была в значительной мере подорвана. Аббасидов ожидала не лучшая участь. В племенах царила фактическая анархия. Княжества возникали и распадались. Некоторые росли и превращались в королевства. Одно из них, основанное выходцем из семьи Пророка, подарило исламскому миру Фес — один из величайших центров мусульманской цивилизации и одновременно один из прекраснейших городов.

В 786 г., одновременно с восшествием на престол Харуна ар-Рашида, в Медине разразилось алидское восстание. Хасанид Хусейн ибн Али заперся в главной мечети и провозгласил себя амир ал-муминином. Его силы были невелики — 26 алидов, несколько новообращенных и группа паломников. Его отчаянная попытка не имела никаких шансов на успех. Власти позволили ему удалиться, и он отправился в Мекку. Там бы эта история и закончилась, если бы халифские отряды, сопровождавшие паломников, не перехватили его караван. В последовавшем сражении между его сторонниками и воинами Аббасидов Хусейн погиб, а его люди рассеялись. Алиды, рьяно преследуемые людьми халифа, бежали во всех направлениях. Один из них, Яхья ибн Абдаллах, достиг Ирака, а потом Рейя. Хотя Харун, занявший к этому времени трон, назначил за его голову вознаграждение, он добрался до Хорасана, потом оказался в Мавераннах-ре, добрался до Дейлема и Каспийского моря, откуда бросил призыв к восстанию. В конце концов Фадл уговорил его сдаться. Однако его смерть, последовавшая вскоре, стала одной из причин разрыва между Харуном и Фадлом. Халиф совершенно несправедливо возложил ответственность за нее на Фадла.