— В смысле? Когда твоя фракция сиреневых [Вертел цокнул языком: точно, сиреневых] занимала поселение у Чёрной горы, на неё обрушилась эпидемия… Спустя какое-то время, Чёрный сумел тебя воскресить и поместить в тело Крысолова… Кажется, через баг в Системе.

Демон всё так же недоуменно оглядел окружающих, пытаясь понять, шутить Клык или нет.

— Да не был я никаким сиреневым! С чего ты это взял? — в широко открытых глазах демона читалось искреннее непонимание.

Клык Первый и Хвост переглянулись.

— Позволь спросить, а каким таким образом ты стал демоном? — усмехнулся Хвост.

Демон открыл было пасть, чтобы ответить, но запнулся на полуслове… Вообще, в последние десятилетия у Кей-Си наблюдались проблемы с памятью. Известный гоблинский исследователь чёрных сущностей по имени Гурджий, исполняя сакральный танец, предположил, что эта механика позволяет демонам не сходить с ума. Они попросту забывают всё то, что произошло за пределами n-нного временного отрезка. Беря во внимание сомнительную репутацию Гурджия, его идея считается спорной, однако теория многое объясняла, в том числе поведение Стального, совершившего интеллектуальное самоубийство и ставшего белым пилигримом, и даже провалы в памяти у Кей-Си.

— Ну хорошо, и какова же твоя версия? — спросил демон, так и не разгадав, шутит Клык Первый или нет.

Старый гоблин ещё раз взглянул за окно, где между многоэтажками стояло металлическое изваяние Чернокнижника, безмолвно глядящее на гоблинов Третьим оком, и проговорил:

— Я думаю, что нет никакого выхода из Игры, да и вряд ли есть хоть что-то вне её. После смерти мы переродимся и будем развиваться заново — и так бесчисленное множество раз. Это произошло с фракцией серых, это произойдёт и со мной.

Уже после похорон, когда заплаканный Вертел ложился спать, его мама, ещё довольно молодая гоблинка, третья супруга Клыка Первого, пыталась успокоить сына:

— Вертел, с папой всё будет хорошо, — женщина украдкой смахнула слезу с зелёной щеки. — Ты ведь его слышал? Скоро он вновь родится в Игре, но уже в другом теле… Возможно, наша соседка уже носит в животике воскресшую душу Клыка.

Она и сама понимала, что её слова звучат не слишком уж правдоподобно, но как ещё можно успокоить ребёнка, впервые в жизни столкнувшегося со смертью близкого человека, да ещё и отца?

— Знаешь, чего я боюсь, мама? — спросил вдруг плачущий Вертел.

— Чего, сынок?

— Что никаких «нас» вообще не существует и никогда не существовало… Что все мы: и гоблины, и Кей-Си, и Стальной, и даже сам Чернокнижник — лишь элементы игрового кода… Что мы… Что мы!.. — Вертел снова заплакал.

Гоблинка чмокнула сына в бледный лоб и проговорила:

— Всё будет хорошо, милый. Не думай о плохом.

Не думай о плохом.

Глава 1. Преисподняя

Мороз, кроваво-красный снег, сверкающий под ярким солнцем… От разбросанных по поляне кишок и мяса поднимается пар — всё, что осталось от гигантского лесовика.

Он привалился спиной к отвесному склону холма и смотрел прямо перед собой, освещая пространство чёрными лучами концентрированного мрака, вырывающимися из полупрозрачных глазниц. Он уже не чувствовал ног, внутренние органы были готовы разорваться от скопившегося в них заряда, но организм ещё сохранил достаточно энергии, чтобы нанести последний самоубийственный удар.

Оно стояло прямо перед ним. Десятиметровый монстр, чьё лицо скрывала маска с прорезями для глаз — единственной «живой» части твари… Корпус огромного металлического гуманоида покрывали сотни царапин от бесчисленного количества поединков, прошедших за несколько тысячелетий резни со всем живым. Минутой ранее Стальной разорвал на части Шрама, ТОП-6 самых опасных тварей Игры, согласно классификации ОВР-12. Данные обновлялись каждый месяц, а потому им стоило доверять. Теперь перед гигантом лежал ТОП-8, уже поверженный, едва живой и, кажется, готовый смириться со своей участью… ТОП-8, рискнувший бросить вызов абсолютному фавориту любой классификации за любой промежуток времени, исключая разве что такую древность, о которой забыли и светлые маги.

Один удар отделял несчастного от того, чтобы отправиться в плавание по реке Вечности без возможности приобрести обратный билет. Рыбёшка, чудом застрявшая в сетях, протянутых поперёк течения, вскоре будет проглочена тьмой, за которой нет уже НИЧЕГО. Разрубленная пополам, она проскользнёт между распухших от влаги волокон и очень скоро будет унесена прочь из Игры, последнего форпоста между жизнью и смертью.

Стальной безмолвно поглядел на организм.