Сказка-раскраска

Глава 1

У деда Матвея

Вечерело. Стайка ребятишек, громко разговаривая, бежала к старому дому из сруба с оранжевой крышей, в котором жил дед Матвей.

– Да я прошлый раз из последних сил слушал сказку, но было так интересно, что я не уснул! – похвастался светловолосый мальчуган.

– А я, как услышал, что волчья стая бросилась в погоню за Настей, так напугался, что, кажется, даже не дышал, так переживал, – сознался другой.

– Эх вы! Мне вот не было страшно, я знал, что всё хорошо закончится! Ещё и приз получил! – важно выпятив грудь, сказал Макарка, рыжеволосый мальчуган.

– Ой, ну ничего, сегодня удача улыбнётся мне, я вот чувствую! – заявила Маша.

– Ничего не улыбнётся, ты сначала до конца дослушай сказку! – возмутился Макарка. Маша ему, конечно, давно очень нравилась, но он не готов был отдать ей главный приз.

– А дед сегодня обещал смешную сказку рассказать! Так что я точно не усну! – подтрунивала над ним Маша. – Пошли быстрее, а то вдруг без нас начнёт!

– А, вот и вы, ребятки, проходите, проходите… Сейчас только бересты принесу и начнём, – дед, кряхтя, вышел в сени, принёс бересты, сел в своё потёртое кожаное кресло, поглядел на притихших детей. – Ну, кто сегодня будет самым внимательным и получит приз?

Все сразу закричали, каждый хотел получить подарок от деда.

– Дед Матвей, ты прошлый раз весёлую сказку обещал, – напомнил Макарка.

– Ну, раз обещал, так слушайте…

Помнишь, какого цвета крыша дома деда Матвея?

Глава 2

Новая сказка

Не так уж и давно это было, жил в соседней деревне купец один, то есть торговец, звали его Борис Парамонович. Важный из себя дядька, да и есть с чего важничать. Всё у него было: дом большой, что терем; хозяйство – животина да скотина разная, всех видов; и земли, даже и не знаю сколько, но точно знаю, что немало у него было. Все люди, что жили в деревне, работали на него: кто в доме, кто на поле, кто за скотиной ухаживал. Жена у него была, Аграфеной звали, ну, полная противоположность Парамоновичу, и как они сошлись только? Тот-то был невысокого росточка, коренастый, с круглым пузом, а так, конечно, мужчина хоть куда: ясные голубые глаза, прямой нос, а украшением лица, как он сам считал, была его рыжая борода. Волосы, на зависть барышням – рыжие, густые да волнистые – он давно их не стриг, говорил, что грех такую красоту жизни лишать. Но характером добрым да справедливым уродился, в общем, рассудительный был мужчина, работящий, ничего плохого про него не скажешь.

Дед выдержал многозначительную паузу и продолжил:

– Не то что жена его, Аграфена! Ну, до чего вредная баба была, злющая да завистливая. Не зря в народе говорят: худющая баба – злющая баба. А она как раз и была такой! Высоченная, выше Бориса головы на две, он ей в аккурат до плеча доставал, да тощая, что доска. Да и в целом, с совершенно не примечательной внешностью. Лицо как лицо: карие глаза, брови, что ниточки, вразлет, нос немного длинноват, губы тонкие, единственная отличительная черта была – это челюсть, она слегка выпячивалась вперед. Ходили слухи, что привёз её Парамонович будто аж из самой столицы, уж не знаю, насколько это правда. Так вот, любила Аграфена наряжаться да краситься. Платьев, сарафанов, нарядов всяких – каких у неё только не было, баловал её муженёк, привозил драгоценности разные из своих поездок. А ещё краски для лица, то бишь косметики, у неё было несметное количество. Духов, пудр, кремов да помад всяческих. Бывало, сядет Аграфена перед зеркалом, черным карандашом, что уголь из печи, брови намажет, лицо белой пудрой, что известкой, которой печи белят, набелит, губы красной помадой накрасит и выйдет на крыльцо, мол, глядите, какая красавица. А что народ-то деревенский, дремучий, глядит на чудо чудное, да и хохочет втихаря, баба, мол, от безделья-то мается, не знает, чем себя занять.

Кажется художник забыл нарисовать двор дома Харитона. Поможешь?

Так они и жили, не скажу, что плохо. Каждый год на всё лето всей семьей приезжали из города в деревню. Потому что летом для Бориса была самая работа, так как если нашего деревенского мужика не контролировать, так и не будет никакого толку. Поле само не вспашется, не посеется, и урожая тогда никакого по осени не будет. Но вернёмся к Аграфене. Была у неё одна очень нехорошая черта. Завистливая она была очень. И вроде чему завидовать? Всего у неё вдоволь, чего только душа просит, а вот нет, что-нибудь обязательно да найдёт и уж как придерётся, начнёт изводить человека, всякие замечания делать: то это не то, то это не так, то другое. Народ-то был в деревне тихий, молчаливый да скромный, держались за работу, боялись слово поперёк сказать. А уж она кричала на всех по поводу и без, бывало, и на мужа своего голос подымала, тот только рукой отмахнётся да уйдёт по своим делам.

Глава 3

Рыжий мучитель