Читаем Характеристика полностью

Эти соображения мы сознательно высказываем именно в разговоре о коллективном портрете, а не об авторских индивидуальностях — не станем спешить с похвалами, что-де с первых шагов писатели добираются до открытия решительных обобщений. Но ежели произнести, что поиск ведется в том направлении, такое получится справедливым. Герои бытуют не в гладкости, не в застылости, они могут быть наивны и даже поверхностны, а не то амбициозны сверх меры, но спрятаться от реальности не в их духе и не в их силах. Жадность постижения и достижения ведет их к самоопределению, к отталкиванию жадности как таковой — мещанского скупердяйства в сердце и в доме, В социальных своих предпочтениях. Естественно, показ этого хотя бы противоположения влечет за собой не благостные картинки взаимодовольства, а резкое обозначение нравственных разноречий, недостатков, как говорится.

Герои чуть ли не всех собранных здесь произведений настоятельно выясняют отношения. И лирические — между влюбленными, и производственные — по месту работы, и вообще отношения межчеловеческие, свои и других к себе. Иначе как в жизнь-то вписаться! Инициативность и дает тебе путь к познанию жизни в ее противоречивой полноте. Ну, инициатива наказуема, порой утверждают и доказывают, и за битого двух небитых дают, и это рассказы и повести отмечают. Скажем, «Вина» — вроде бы о губительном вреде ревности, точнее ревнивости, но приглядитесь: ревнивцу мы и сочувствуем в его поглощенности эмоцией, а больший напор негодования нашего направлен в иную сторону — против бестолковых, равнодушно-злых сплетников. Или вот в «Киноправде» вторжение деятелей искусства оказывается отравляющим для атмосферы рыбачьего поселка — туда они заносят безоглядное самомнение, заменяющее им честное изучение и воплощение живого человека. Максималистски, на крайнем, может, пределе достоверности, написана «Чука», написана против стылости сердечной, вялости духовной, пресса будничности. И наоборот, как ни естественны слезы одураченного персонажа в рассказе «Горько!», простецкая безалаберность подзагулявшего молодого человека отнюдь не станет ему в похвалу. Да-с, выясняются отношения, изъясняются истинные ценности и подлинные характеристики сегодняшнего дня. В заглавной повести сборника это выяснение отношений, столкновение мировоззрений, пожалуй, обнажено и увеличено в особенности. Но ведь только через выяснение обретаешь уяснение себя и других, прояснение перспективы. Ясность.

Не будем, впрочем, с нею торопиться. Различны и разнонаправленны влияния бытия текущего и исторического. Опять же и это заметно в коллекции прилагаемых сочинений. Вот «Хитрая» и «Трус» заметнее других отражают народную укорененность характера и вообще морального климата, в раздумьях героя «Комнатной температуры» активны воспоминания о народных героях и народном героизме, хотя такая родословная — предмет умственной гордости, сам-то человек не точка в точку соответствен предкам. В «Желтом шезлонге» прозрачность деревенской атмосферы знаменательно отделяется забором от виллы, чья обитательница отдает предпочтение наносным ужимкам и иным мерилам совести и достоинства. Нелады с совестливостью и у некоторых персонажей «Грешников». Хладнокровие переходит в холоднокровность, в равнодушие к страху и радости — это мы о враче в рассказе «Страх и радость». Зыбки моральные критерии, поверхностны переживания молодых людей, изображенных в рассказе «Шли парень и девушка». То есть сложение и явление духовного мира личности отнюдь не благолепно, а конфликтно, составляет собою переплетение узлов проблем.