Читаем Ханна полностью

— Полли, — сказала она, покручивая зонтик пальцами, — вы еще больший сумасброд, чем я.

— Ну, на такое, дорогая моя, я и претендовать не смею. Просто я верю в вас больше, чем вы сами. Расскажите-ка мне об этом оригинальном гиганте Менделе Визокере…

До того как она подписала свои контракты с семьей Фурнаков, Пол попытался объяснить, что ей необходимо взять ссуду в банке. Она ему ответила категорическим "нет" по-русски и на всех языках, какие только знала.

— Я не хочу брать взаймы, Полли, я страшно этого боюсь. Мне достаточно, что я сделала это один-единственный раз. (Она ничего не говорила ему о Лотаре Хатвилле.)

— Сколько у вас есть в наличии? Три тысячи, да, три тысячи с хвостиком, учитывая июньские поступления. Этого может и не хватить. Фурнаки захотят, чтобы вы вложили больше.

— Тем хуже.

— Знаете ли вы, что такое кредитная линия?

— Размер в талии, который уменьшается или увеличивается в зависимости от темперамента.

— Очень смешно! Однако банкиры не разделяют этой мысли. Я объясню вам, что они называют этим термином, хотя чувствую, что это неосторожно с моей стороны. С вашей головой вы скоро будете знать больше, чем я. В этом случае мои услуги вам не понадобятся и вы выставите меня вон.

— Бедный, бедный Полли.

— Ханна, иногда, когда я смотрю вам в глаза, мне кажется, что я вижу, как в них движутся косточки китайских счетов. Вы когда-нибудь видели, как китайцы считают? Шлеп, шлеп — очень быстро и всегда в свою пользу. Это свойственно и вам.

— Так я, по-вашему, сейчас пытаюсь вас обсчитать?

— Не стройте мне глазки, а то мы потонем. В Европе и в Америке я видел удивительные вещи… В Париже, например, немой Рейно показывал пантомиму света и тени. Ее действующие лица двигаются, они почти живые и не похожи на фотографии, какие можно видеть у Ньепса или Исмана. А в Америке некий Эдисон создал аппарат и назвал кинематографом… Да-да, изображение там движется, и можно было бы видеть, как вы крутите ваш зонтик или как вы улыбаетесь, если бы они засняли вас. Ваши глаза, Ханна, похожи на волшебный фонарь. Боже милостивый, мне кажется, то, что я только что сказал, — дьявольски поэтично! Сколько времени я не спрашивал, хотите ли вы выйти за меня замуж?

— Около двух дней.

— По-прежнему нет?

— По-прежнему.

— Ханна, кредитная линия — это предел, который банкир устанавливает для избранного клиента, потолок, который этот клиент не в состоянии немедленно оплатить, и определяется он степенью доверия к клиенту, оценкой его недвижимости, дружбой клиента с банкиром, его светскими связями или совместной игрой в гольф. В Объединенном банке Австралии работает длинный косой парень, с которым я учился в колледже. Хотя он и банкир, но совсем неглуп. Я даже боюсь, что мы с ним какие-нибудь дальние родственники. Его фамилия Агванто. Для вас я, пожалуй, смогу уговорить его ссудить тысяч двадцать пять — тридцать.

— Нет!

— Но вам почти не придется платить процентов.

— Все равно — нет.

— Ну а как мне убедить семью Фурнаков вкладывать в дело больше, чем вы?

— Я буду платить им ежемесячно по мере поступления денег и только теми деньгами, которые у меня будут в наличии.

— Они будут не очень этим довольны.

— Мне наплевать!

— Ну и словечки у вас! Я попробую убедить их.

— Твейтс, вам пора браться за весла.

— Есть, шеф…

* * *

Косметический салон (название, довольно далекое от сути, ведь там вовсе не собираются лечить, а лишь дадут кое-какие советы, то есть это не более чем магазин) был открыт на Бурк-стрит, на берегу реки, неподалеку от дома, где заседала городская администрация. Свой первый салон чая, в отличие от Сиднея, Ханна открыла в другом месте, ближе к центру города, чтобы больше не смешивать кондитерские изделия, кремы и туалетную воду. Он, этот салон, имел террасу на манер варшавских садов Сакса и утопал в цветах.