Читаем Хамсин полностью

Когда после поездки прошло недели две, Лада купила билет в оперу. Просто была деловая встреча в «Основном инстинкте» и после нее стало невыносимо горько на душе. Словно и не было во рту бельгийского шоколада. На нее нахлынули Димкины фразы. Он называл этот модный бутик мещанской захламленной квартирой, в которой люди давно стали рабами собственных накоплений. Лебедева раздражали разбросанные вещи и дорогие ковры. Потрепанные книги и блеклые букетики статицы, в которых желтый был больше похож на разведенную в ведре известь. Раздражала даже столешница из оникса. А барная стойка, привезенная с Монмартра, напоминала ему фрагменты из фильма Лассе Халльстрема с Жульет Бинош.

– Дим, ну попробуй. Это же марципаны в черном шоколаде.

– Мне бы черного хлеба с колбасой.

– Ты никогда не изменишься… Так и проживешь простаком.

Он тогда впервые в сердцах сказал:

– Зато ты слишком быстро изменилась. До не узнаваемости.

Лада тогда не обратила внимание на его слова. Отмахнулась от них, как от пыли на обувной тумбе. А потом выплыл еще один эпизод и стоял перед ней до тех пор, пока она в подробностях его не рассмотрела.

Когда на Прорезной открылась кондитерская Lollipop Sweets, она силой притащила его в этот итальянский дом мороженого. Хотя знала, что он равнодушен к сладкому. И что мается среди изысканных шоколадных профитролей. Лада тогда заказала себе клубничный сорбет с базиликом, а ему порекомендовала сорбет манго – розмариновый. Он был жутко голодный и при весе больше ста килограммов считал насмешкой эти крохотные пирожные Royal и торт Sable Breton… У него были собачьи глаза… Он хотел борща с огромным куском мяса и ворохом рубленой зелени. И Лада эхом услышала слова. Их принес ветер из города на Приморской равнине. Из места площадью сорок четыре тысячи дунамов. Из того маленького семейного салона на улице Daman.

– Очень многое от женщины… Только женщина может возвысить своего мужчину и только она может полностью его уничтожить.