Читаем Халтурщики полностью

— Вообще-то это приятно слышать. Последние пару лет я чувствовал себя отстойным идиотом из Америки.

— Слушайте, — она уверенно касается его руки, — вам абсолютно точно не о чем беспокоиться.

— Не останавливайтесь. Это просто как бальзам на душу после того, как два года я наблюдал за успехами итальянцев, разряженных в оранжевые штаны с розовыми свитерами. Вы меня понимаете?

Эбби смеется.

— Честно говоря, — продолжает Дэйв, — в последние полгода я уже даже и не надеялся. На то, что встречу какую-нибудь итальянку. Сил больше нет.

— В смысле?

— Я, наверное, устал обжигаться. Понимаю, что это звучит цинично. Если бы вам довелось пообщаться со мной, когда мне было двадцать, тридцать с чем-то, вы бы поняли, каким я был романтиком. Видели бы вы меня на свадьбе. Это я настоял на пышной церемонии. Бывшая жена хотела отпраздновать поскромнее. Но такой вот я безумец. Чересчур даже. Жизнь была бы куда проще, не будь я таким безмозглым романтиком. Но таков вот я. Типа того.

— Это не так плохо.

— Может, и да. Но жизнь усложняет.

— Все, что чего-нибудь да стоит, непросто. Вам так не кажется? Или я глупость сморозила?

— Нет, нет, вы, наверное, правы.

— А моя проблема в том, что я слишком много времени провожу на работе — честно говоря, я даже не уверена, что у меня хватило бы времени на нормальные отношения. Даже стыдно сказать, когда у меня последний раз что-то было.

— Да ладно уж.

— Ни за что не скажу. Серьезно. Вам лучше не знать. Генри говорит, что я любовь работой заменяю. Мой тринадцатилетний Генри, больше похожий на тридцатилетнего. Подозреваю, что одна из проблем заключается в том — надеюсь, это не слишком самодовольно прозвучит, — что мужчины, видимо, меня боятся. Может, им кажется, что я слишком целеустремленная, слишком много сил отдаю работе. Не знаю. Я не бессердечна, я надеюсь. Я точно не такая. Но на моей должности просто нельзя быть слабой. Пришлось стать жесткой, чтобы не растоптали. Так вот получается. Все считают меня бойцом штурмового отряда. Но вообще-то я не так то уж и уверена в себе; я довольно застенчивая. Я знаю, что не кажусь такой. Но… — она наблюдает за реакцией Дэйва. — Что, перегрузила? Простите, я болтушка.

— Вовсе нет. Я вас понимаю. Полагаю, что каждому человеку на этой планете необходимо общаться с себе подобными, чтобы оставаться в своем уме. Все просто. И признаюсь, я не исключение.

А Эбби не хватило смелости сказать об этом напрямую, она боялась показаться нуждающейся в жалости матерью-одиночкой.

— Может, вы правы, — отвечает она, — в смысле, это, наверное, действительно нормально.

— Более чем нормально.

Эбби изо всех сил сжимает ноги — ей ужасно хочется писать. Когда она была в туалете, то забыла обо всем, кроме собственной внешности. А теперь ей боязно, что он подумает, будто у нее проблемы с мочеиспусканием, но терпеть она больше не в силах.

— Разомнусь немного, — объясняет она. Вместо того чтобы воспользоваться уборной в голове самолета, она бредет в противоположный конец. Скрывшись из виду, она заворачивает в туалет. Потом Эбби просто сидит и думает.

Она нюхает руку, которой касалась Дэйва. Пахнет от него как-то особенно — в общем-то довольно приятно. Что это? Мужской запах. Запах кожи. Интересно было бы посмотреть на его квартиру. Бутылки из-под вина, наполовину оплавленные свечи, пятна воска на ковре. Он сказал, что места там немного, значит, он живет один. В свою римскую квартиру, где живут ее дети, она бы его позвать не смогла. Ну, может, со временем. Но ближайшие несколько дней она проведет в четырехзвездочном отеле в Атланте. У нее возникает искушение. Забудь, ненормальная. Но вообще хорошо было бы провести вместе какое-то время. Поговорить. И он ведь милый, нет? Как ни странно. Так что это вполне естественно. Общаться же интересно. Он нормальный взрослый человек. Снова почувствовать себя рядом с мужчиной. Уже и забыла, каково это. Ее постоянно селят в этом отеле — а было бы здорово, если бы… Погоди. Стой. Это все тот же самый коматоз, в который она впадает во время перелетов: все эти странные ощущения и желание пофлиртовать — из-за этого состояния. Встреча совета директоров «Отт Групп». О ней подумай. Но все же стоит взять у него телефон. Узнать, когда он вернется в Рим. Там и встретиться.

Когда она возвращается, начинают показывать кино. Дэйв подготовил для Эбби наушники. Это какая-то комедия. Она делает звук потише, чтобы слышать себя и следить за тем, чтобы хихикать не слишком громко, не слишком глупо и когда надо. У него приятный смех, сухой, искренний. Смеясь, он поворачивается к Эбби и подмигивает.

— Нам бы еще попкорна.

— Точно!

Приближается стюардесса с тележкой.

Эбби смотрит на часы.

— Это что? Второй обед? По ощущениям больше похоже на ужин.

— Это такой обед-ужин, — отвечает Дэйв.

— Как бы вы его назвали? Ожин?

— Или ужед.

— А если это ланч и ужин? Тогда получится ужанч, — добавляет она. — Или лужин.

— Лужин. Мне нравится. Надо нам это запатентовать.

Нам? Хм. Интересно.