Но это не означает, что Оливер остался в стороне. Поскольку именно он заботился о больном Бойде, его сестры и брат чувствовали себя неловко, как будто остались в долгу перед ним. Они намеревались воздать ему за это — то есть подыскать для брата подходящее место в компании. У «Отт Групп» было достаточно много предприятий, чтобы и для него что-то подобрать. Как, например, насчет той римской газеты? Никто из молодняка не мог объяснить, зачем их дед создал это убыточное предприятие. Наверное, утратил к тому времени хватку. Но сейчас-то газета — как раз то, что нужно. Оливеру она идеально подходит: никакого давления, ведь хуже уже быть не может. Плюс Европа, все такие высококультурные, ему понравится. К тому же он сможет устроиться в пустующем дедушкином особняке. Может, он даже всех удивит и заставит газету приносить прибыль.

Оливер, однако, себя такими иллюзиями не тешил. Он был против этой идеи, напомнил брату и сестрам, что он в бизнесе совершенно не разбирается и за всю жизнь, наверное, ни одной газеты не прочел, разве что просматривал афишу культурных событий. Но Вон сказал, что бизнес есть бизнес.

— Но я ничего не знаю ни о каком бизнесе, — ответил Оливер.

— Научишься.

К моменту его прихода в газете царила нервная атмосфера. Кэтлин и Эбби накинулись на Оливера, как полярные медведи на моржа — это же был настоящий, живой Отт, тут, прямо перед ними. Все их требования сводились к одному: к деньгам. Его осаждали и рядовые сотрудники газеты, требуя увеличения зарплат, протестуя против грядущего сокращения штата и жалуясь на грязный ковер (который, по их заявлениям, не мыли с 1977 года). Оливер тут же кинулся звонить Вону.

— Не будет этого, — сказал Вон. — Ты знаешь, какие от газеты убытки?

— Точных цифр не знаю.

— Пусть радуются, что мы им еще зарплаты платим.

После этого Оливер стал избегать визитов в офис, заходил только поздно вечером — подписать документы и забрать почту. В остальное время он прятался в особняке и выходил лишь, чтобы выгулять своего бассета, Шопенгауэра.

«Стрельба на кампусе: 32 человека погибли»

Издатель

Оливер Отт

В гостиной звонит телефон. Он знает, кто это, поэтому надевает пальто, подзывает Шопенгауэра и выводит пса на прогулку.

Оливер долговяз, ему еще нет тридцати, но он уже ссутулился, голова словно не крепится к позвоночнику, а как бы свисает с крючка для верхней одежды. Прыщавый лоб и бледно-голубые глаза закрывает сальная светлая челка, нос у него картошкой. Губы покусаны, когда он бормочет что-то своему псу, подбородок ходит туда-сюда. Его взгляд скользит вниз, следуя за линией поводка, и вот Оливер смотрит на жизнь с высоты роста Шопенгауэра — мир на уровне собачьего носа.

Внимание бассета привлекает интересный запах, и он прыгает к политому мочой пучку травы. Он тянет Оливера в одну сторону, потом дергает в другую, завязывая ноги хозяина сложным узлом. «Мне начинает казаться, — говорит Оливер, что поводок тут в основном для потехи».