Читаем Хакни меня полностью

Я села, заставила себя улыбнуться. И услышала продолжение объяснения:

– Да, перестраховываюсь. Добрых людей вокруг много, а у тебя типаж такой, который доверие вызывает. Боюсь, уговоришь кого-нибудь одолжить тебе сотовый – и больше тебя правосудие не увидит. Я ведь не знаю, какого уровня у тебя клиенты и приятели, на что они способны, если очень попросишь.

– Это я-то уговорю прохожего? Смелое предположение.

Ответила я по инерции, но подумала о другом. Уровень моих приятелей вряд ли такой, чтобы за двухминутный звонок меня целиком из беды вытащили. Те, у кого реальные связи, уже работают на таких, как этот Глеб: продались за хорошую зарплату и, в большей степени, за стабильность. Мои же друзья, максимум, драйвера подгонят или с кодом помогут, если самим заняться нечем. Потому я вздохнула и изменила счет: «один-один». Он пока устремлен только в сторону тотальной слежки. Но если счет равный, то надо приложить чуть больше усилий для проверки – я снова растянула губы в улыбке:

– В ножки кланяюсь, Глебарисыч, что теперь мне не придется мотаться в общественном транспорте. Вы ведь и домой меня отвозить будете? А то глупо как-то: мне тридцати секунд хватит, чтобы стать резидентом какой-нибудь вшивой Канады – доставайте меня потом через посольство.

– Буду, не вопрос, – без труда согласился он. – Дело в том, что мне просто по пути – я за городом живу, и как раз по твоей улице ехать ближе всего. Поэтому никаких хлопот. И мне спокойнее. Кое-что еще – и это уже весьма спорный вопрос, не люблю ситуации, когда моральный аспект стирается…

Он замолчал, а я, в надежде на ожидаемый намек, поторопила:

– Кто ж с вами тут спорит? Уж точно не я, которая при встрече убедилась – нет у вас никакой морали. Продолжайте, Глебарисыч, я вся внимание!

Мужчина усмехнулся и все же изложил свою мысль:

– Зарплатную карту я на тебя выписал, но она останется у меня. Я со всех сторон обдумал, но пришел к выводу, что если ты получишь деньги, то скорее от голода помрешь, чем хотя бы не попытаешься купить себе какой-нибудь девайс. Можно, конечно, у тебя обыски пару раз в день устраивать, но вот это уже хлопотно.

«Два-ноль» в пользу колонки «он терпеть меня не может». Но мне пока возмущаться права не давали, потому я была лояльна ко всем выпадам:

– Здорово придумали! А то я как раз пять минут назад закончила радоваться, что мне зарплату будут платить, но ее платить не будут. Сразу когнитивный диссонанс прошел, аж дышать легче стало. Хлебушек сами мне будете покупать? Начинаю ощущать себя принцессой Монако.

Он смотрел вперед и почему-то улыбался всем знакам и светофорам.

– Нет, не до такой степени. Доставку продуктов к карте подключим, покажешь потом договор аренды – так же поставим плату раз в месяц автоплатежом. А остальное будешь тратить со мной – и я разрешу тратить только на самое важное.

– Это на что же? – я не знала, как еще выразить свой восторг, кроме как унылыми вопросами.

– На себя! – порадовал он весело. – Что угодно: здоровье, косметика, салоны, книги или виниловые пластинки, кинотеатры или тренажерные залы. Ты ограничена только своей зарплатой, но не статьями расходов.

Я оценила:

– Вот я вроде в тюрьму не попала, а все равно в нее попала. Агент Смит, вы сужаете мою Матрицу до размеров камеры.

Глеб на секунду поморщился:

– Да, понимаю, что пока звучит не очень. Надеюсь, это временно. Раз уж я взялся за этот проект, то доведу его до конца. Кстати говоря, у тебя шикарные волосы – я не шучу, комплимент совершенно искренний. И если захочешь, то сегодня же отвезу тебя в салон красоты, пусть сделают еще шикарнее. Ну или сама придумай, что хотела бы для себя сделать.

Я щурилась в его профиль. «Два-два», как ни крути. Волосы ему мои кажутся шикарными, ишь какой донжуанище! Так чего на свидание до сих пор не зовет? Может, я все неправильно понимаю? Во флирте я, откровенно говоря, не сильна, потому задала вопрос в лоб:

– А зачем мне быть красивой? Я вроде в другом направлении личную эволюцию двинула, подальше от тюнинга.

Глеб тихо рассмеялся, но все-таки после паузы ответил, хотя как-то неопределенно:

– Понимаешь, Лада, жизнь – довольно бессмысленная штука. Но она становится весьма забавной, если начать от нее тащиться.

– От жизни тащиться? – не поняла я.

– Ну да. От жизни, от себя, от своей молодости и красоты. От очередной влюбленности или хорошего друга, от старого вина или йоги на рассвете, от новой шмотки или победы в любительском забеге.

– От денег, – подсказала я продолжение, указывая подбородком на панель довольно дорогой машины.

– И от них тоже. Почему нет-то? Если не прет меркантильное – найди идеалистическое. Оно и само собой появляется, когда денег хватает почти на все, что вообще можно купить – тогда уже хочется совершить что-то новаторское, от чего множество людей выиграет. Но очень важно с чего-то начать и это отыскать, тогда в каждом шаге появляется смысл.

– Я нашла свой смысл, Глебарисыч, но вы со своими полицаями меня нагло прервали, – напомнила я. – И пока не представляю, сколько километров из той точки до салона красоты.